Тоджиддин Пирзода: «Если руководитель говорит, что не виноват, это абсурд»

«Таджиксодиротбанк» собирается продать свой контрольный пакет саудовской компании. Поможет ли это выбраться банку из сложной ситуации, дождутся ли вкладчики своих денег и кто выиграл от паники, возникшей вокруг одного из крупнейших банков страны? Об этом и многом другом в эксклюзивном интервью «Азии-Плюс» рассказал глава ТСБ Тоджиддин Пирзода.

- Давайте для начала обсудим последние новости вокруг вашего банка. «Таджиксодиротбанк» и Саудовская инвестиционная группа подписали предварительный документ относительно приобретении этой Группой контрольного пакета банка. Насколько высока вероятность заключения сторонами конкретной договоренности?

- Инвестиционная компания Саудовской Аравии Saudi Investment Group намерена приобрести до 51% акций ОАО «Таджиксодиротбанк». Предварительная договоренность была подписана по итогам встречи руководства банка с председателем Группы Шейхом Валидом Ахмадом Мухаммадом ад-Дахаш ат-Тувайджири в Душанбе 11 мая. Так как переговоры велись в течение нескольких месяцев, вероятность вхождения саудовской компании в капитал банка высока.

- Как скоро это может случиться?

- Скорее всего, до конца этого года при благоприятном раскладе дел. Сейчас им требуется как минимум три месяца, чтобы изучить банковский сектор страны. В свою очередь, деятельность и их условия изучит Национальный банк Таджикистана.

- На что в первую очередь пойдут деньги, которые вы получите от саудовской компании?

- Если деньги поступят, то в первую очередь мы их направим на погашение государственного долга, так как большая часть наших акций временно находится в руках государства.

- Могут ли ваши вкладчики рассчитывать на то, что с вхождением саудовской компании им вернут вклады?

- Вклады населения мы рассчитываем вернуть самостоятельно, что, впрочем, уже сейчас делаем своими силами. У нас достаточно собственных активов, которые сейчас распродаются для выплаты вкладов. С приходом инвестиций также высвободится часть наших активов, которые были переданы государству в качестве залога, они также могут быть проданы для расчета по нашим обязательствам перед вкладчиками.

- Есть риск того, что с вашим потенциальным инвестором пойдет что-то не так?

- Я вообще очень оптимистично настроен. Конечно, могут возникнуть сложности, пока они будут изучать сам рынок и деятельность нашего банка. Возможно, найдутся недоброжелатели, которые скажут пару «ласковых слов» о нас, что может оттолкнуть инвестора. Но я очень надеюсь, что этого не произойдет. Кроме того, мы каждый день практически с ними на связи.

Проиграла вся банковская система

- Сейчас у банка только один потенциальный инвестор?

- Нет, мы не сидим сложа руки, мы ведем переговоры с китайскими и европейскими инвесторами, работаем по самым разным направлениям. Вообще, у нас в планах не только 50% акций продать, может чуть больше 60 или 70, главное, чтобы мы могли полностью исправить ситуацию. Мы работаем не только над привлечением инвестиций с вхождением в капитал банка, но и над привлечением кредитных средств.

- Тогда давайте начнем с самого начала, как все-таки банк оказался в такой ситуации?

- В первую очередь, финансовый кризис, который сказался на платежеспособности населения. Во-вторых, ажиотаж, который был поднят вокруг банков. У нас были такие случаи, когда люди собирались возле банка и кричали, что у нас нет будущего. Все это, конечно, привело к панике. Только с августа 2015 года по начало 2016-го мы вернули депозитов на сумму более 40 миллионов долларов, с карт было снято более 100 миллионов сомони. Вспомните, что происходило с европейскими и американскими банками в 2009 году, когда рухнули банки с 700-летней историей, они выдавали долгосрочные ипотечные кредиты с надеждой на то, что со временем вернут деньги, и это были в основном депозитные сбережения.

Если, например, отследить нашу динамику начиная с 2005 года, каждый год у нас была тенденция к росту депозитов в среднем на 30-40%, и лишь 10% вкладчиков забирали свои деньги, остальные договоры лонгировались. А тут ажиотаж, и вкладчик всегда прав, он приходит, расторгает договор и забирает свой депозит. Ни один банк мира не способен выдержать, если 40% вкладчиков одномоментно забирают свои депозиты.

- Вы сказали, что люди специально создавали панику?

- В конце 2015 года мы пресекли несколько таких случае. Однажды у банка собрались солидные мужчины, которые размахивали картами, кричали: отдайте наши деньги. Мы одного такого выловили, проверили его карты, оказалось, что они оформлены на студентов, и остаток на них был по 5-10 сомони. Мы сдали его в милицию, чтобы там с ним разобрались. И таких случаев было несколько. Я сделал вывод, что подобная паника вокруг банка кому-то интересна.

- И кто же выиграл от этого?

- Никто, все проиграли, потому что ажиотаж, который привел к кризису с несколькими банками, сказался в целом на всей банковской системе Таджикистана. Сейчас появились новые банки, но только время покажет, смогут ли они стать системообразующими. Надеемся, что они откроют филиал, например, в Горной Матче, начнут там кредитовать, тогда и поймем, смогут ли они создать такие же условия в горных районах, как создали в Душанбе. Мы, например, первыми установили терминалы в отдаленной местности, чтобы люди могли там получать зарплаты или пенсии.

Почему не возвращались кредиты?

- В каком состоянии сейчас находится ваш банк, вы продолжаете принимать депозиты?

- Мы сейчас, по сути, работаем как банк на 50%. Мы не привлекаем депозиты, не выдаем крупные кредиты, не занимается денежными переводами. Мы сейчас в основном выбиваем кредиты, к этому подключились Госкомитет национальной безопасности, МВД, прокуратура, антикоррупционное агентство. С нами работают суды, совместная комиссия Национального банка. Все работают по поручению правительства над возвращением кредитов. Мы очень многое вернули, почти 1,250 млрд сомони, но не все деньгами, практически в основном недвижимым имуществом.

- Объясните, каковы основные причины невозвращения кредитов? Речь идет ведь не о тысячных, а о многомиллионных кредитах.

- Людям просто нечем стало выплачивать кредиты. Санкции в отношении России привели к росту курса доллара, и объем денежных переводов из РФ сократился. Платежеспособность населения снизилась, также на биржах падала стоимость хлопка, а мы как раз финансировали хлопкосеющие и перерабатывающие предприятия.

- Но ведь речь идет не только о том, что люди не могут возвращать кредиты, есть те, кто получил кредиты не совсем законным способом…

- Да, действительно есть очень много бессовестных людей, которые получали кредиты обманным путем. И я виню не только тех, кто получал кредит, виноваты и наши сотрудники. Некоторые из них уже привлечены к ответственности. За 5-6 лет мы открыли 90 филиалов по всей республике, и ситуация с невозвратом кредитов также связана с кадрами. Мы не смогли в силу нехватки кадров тщательно провести через сито всех сотрудников. Сейчас по всей республике взамен выданных кредитов мы забрали около 2 тыс. квартир, дач, жилых домов, средняя стоимость объектов составляет около 50 тыс. долларов. Это примерно 100 млн долларов. На свой баланс мы также приняли 10-15 заводов, 3 текстильные фабрики. Но продать все это быстро не получается.

- Нет покупателей или цена не устраивает?

- И покупателей нет, и цены упали. Когда, например, в залог 3-4 года назад оставляли квартиру в центре Душанбе, мы ее оценивали по рыночно