В Таджикистане после проведенной выставки узбекских товаров многие заговорили о «правильном узбекском пути» развития экономики, об экономических успехах соседей. Но в самом Узбекистане эффективность той «старой» модели, которая таджикистанцев как раз таки впечатлила, подвергают сомнению. Что не так со старой моделью экономического развития Узбекистана, проанализировал узбекский экономист Юлий Юсупов.

«Узбекская модель» или меркантилизм?

Прошел 21 год с тех пор, как летом-осенью 1996 года в Узбекистане было принято решение об ограничении конвертации и создании механизма перераспределения валютных ресурсов преимущественно на инвестиционные проекты. Это стало началом формирования так называемой «узбекской модели» экономического развития.

Особенности этой модели следующие:

Активное государственное вмешательство в экономические процессы, в том числе административными методами, включая централизованное распределение ресурсов (кредитных, сырьевых, трудовых), установление цен, процентных ставок и валютного курса, активное использование «административного ресурса» в перераспределении собственности и финансов частных предприятий, в регулировании денежно-кредитных отношений.

Гиперактивная инвестиционная политика, предполагающая масштабные инвестиции в «стратегические отрасли экономики», в том числе посредством:

— валютного регулирования (ограничение конвертации, приоритет при конвертации по официальному курсу инвестиционным проектам);

— кредитной политики (заниженные процентные ставки, предоставление льготных кредитов, предоставление безвозвратных кредитов по указаниям государственных структур);

— бюджетной политики (государственные инвестиции, сочетание высокой налоговой нагрузки и широкого предоставления налоговых льгот).

Использование модели импортозамещения: вместо участия в международном разделении труда и специализации на производстве ограниченного круга товаров и услуг налаживается собственное производство широкого круга товаров, что позволяет уменьшить зависимость от импорта. Основной инструмент импортозамещения – протекционизм, то есть ограничение импорта готовой продукции тарифными и нетарифными барьерами.

Все вышеуказанные инструменты использовались для ускорения экономического роста посредством развития «стратегических отраслей экономики», прежде всего отраслей промышленности.

Откроем небольшую тайну: на самом деле никакой «узбекской модели» не существует. Аналогичные подходы в экономической политике использовали в разное время самые разные страны. Особенно популярной данная модель была среди развивающихся стран, ориентированных на «дружбу» с СССР, в 1950-70-е годы. Известный экономист Эрнандо де Сото называет эту модель меркантилизмом и утверждает, что ее практиковали в свое время и многие сегодня развитые страны. И чем раньше страна отказывалась от меркантилизма, тем успешнее она затем развивалась.

В 1980-90-е годы в связи с распадом «социалистического лагеря» и прекращения финансирования такого рода экспериментов со стороны СССР, мода на меркантилистскую политику пропала. Большинство развивающихся стран стало ориентироваться на участие в международном разделении труда, развитие рыночных отношений и конкуренции, экспортоориентацию. Не все, правда, достигли блестящих результатов – слишком сильны оказались традиции меркантилизма. Но те, кто проводил реформы твердо и последовательно, сумели обеспечить условия для успешного развития своих экономик. Самые наглядные примеры в постсоветском пространстве – Эстония и Грузия, в постсоциалистическом пространстве – Китай, Вьетнам, многие страны Восточной Европы.

Стран, открыто объявляющих приверженность импортозамещению и активному государственному вмешательству в экономику, почти не осталось. Но в 1996 году де факто такой страной стал Узбекистан.

Сравнительный анализ

Каковы итоги 21 года реализации «узбекской модели»? (Отметим при этом, что в 2003—2008 годах в нашей экономике был период своеобразной «оттепели», когда была введена, пусть и ограниченная, конвертация по текущим операциям, были устранены многие барьеры ведения бизнеса).

Всё познается в сравнении. Дала ли меркантилистская политика (будем все же использовать термин де Сото) преимущества Узбекистану по сравнению с другими бывшими социалистическими странами?

Если ориентироваться на официальные показатели темпов экономического роста (увеличения валового внутреннего продукта), то наша экономика окажется в числе лидеров: по значению накопленного экономического роста после 1995 года Узбекистан среди бывших социалистических стран уступает разве что Китаю и углеводородным Азербайджану и Туркменистану.

Увеличение ВВП относительно 1995 года (показатели 1995 года = 100)

Вроде бы выглядит все очень неплохо. Однако доверять нашим официальным показателям экономического роста не стоит в силу их явной нереалистичности.

Так как же можно проверить насколько «узбекская модель» оправдала себя? Для этого попробуем опереться на доступную национальную и международную статистику, избегая показателей, вызывающих сомнения в достоверности.

Основной критерий успешности или провала той или иной экономической модели – насколько она позволяет улучшить уровень жизни населения страны. Одним из широко используемых показателей уровня жизни является валовый национальный доход (ВНД) на душу населения. Именно этот показатель Всемирный банк предпочитает использовать для классификации стран по доходам.

Ниже представлены данные о размере ВНД на душу населения в странах бывшего СССР и бывших социалистических странах Азии.

ВНД (Валовый национальный доход) на душу населения (2015 год), в $

Отметим, что показатель ВНД был рассчитан по официальному обменному курсу ЦБ РУз. То есть если пересчитать по рыночному курсу (более реалистичному), то наш ВНД надо будет поделить примерно на 2.

Похожую картину демонстрирует и нижеприведенный рисунок, авторы которого посчитали номинальную среднемесячную заработную плату именно по рыночным курсам (в странах, где есть расхождения между рыночным и официальными курсами).

Похоже, что политика ускоренной индустриализации не позволила нашей стране сильно разбогатеть. Напротив, средние доходы у нас одни из самых низких среди рассматриваемых стран. Но, может быть, если бы не «узбекская модель», уровень доходов был бы еще ниже?

Увы, нижеприведенная таблица показывает, что рост ВНД на душу населения с 2000 года (за более ранние годы нет сопоставимых данных) у нас самый низкий среди рассматриваемых стран.

Рост ВНД на душу населения с 2000 года, в $

Причины неудач

В 1990-е годы нашей стране необходимо было одновременно решать две задачи:

— переход к рыночной экономике посредством формирования рыночных институтов и механизмов, развития частного предпринимательства и рыночной конкуренции (так как в Узбекистане до этого была административно-командная (плановая) экономика);

— обеспечение устойчивого экономического роста, позволяющего в перспективе догнать развитые страны