Водитель снегоуборочной машины Владимир Мартыненко вышел на свободу после 11-месячного пребывания в следственном изоляторе. Его обвиняют в нарушении правил безопасности, в результате чего погиб глава Total Кристоф де Маржери. Автомобиль, которым управлял обвиняемый столкнулся с самолетом Falcon 50. Сразу после выхода на свободу с Мартыненко поговорила «Лента.ру».

«Лента.ру»: Вы ожидали, что выйдете на свободу?

Мартыненко: Нет, не ожидал. Думал до суда буду в СИЗО находиться. В пятницу должно было быть продление срока содержания под стражей. У меня по 21 сентября была мера пресечения. Сегодня вечером вызывают и говорят — с вещами собирайтесь. Мне потом объяснили, что — до суда вы освобождаетесь, потому что срок содержания под стражей прошел.

Сколько вы провели в СИЗО?

Сегодня ровно 11 месяцев.

Расскажите, какие были условия в изоляторе?

Нормальные. Сначала в камере было десять человек. Потом меня перевели в другую камеру, где было восемь человек. Одноярусные кровати, телевизор, холодильник. Раз в неделю баня. Кто желает, тренажерный зал есть. Я тяжести не поднимал, чтобы не сорваться. Занимался, конечно, физическим трудом, а так чтобы гантели поднимать — нет. Ходил в настольный теннис играл.

А кто с вами сидел?

В основном люди из других регионов. Статьи 228 УК РФ («Незаконное хранение и приобретение наркотических средств» — прим. «Ленты.ру») и 159 УК РФ ( «Мошенничество» — прим. «Ленты.ру») А такие, как у меня — 263 УК РФ («Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного, морского и внутреннего водного транспорта и метрополитена» — прим. «Ленты.ру») очень мало.

Какие у вас были отношения с сокамерниками?

Отличные. Меня уважали все и по возрасту и чисто по-человечески. Называли Владимир Петрович.

А сколько вам лет?

61 год.

Как долго вы привыкали к условиям изолятора?

К этим вещам привыкнуть никогда нельзя, понимаете. Свыкнуться можно, где то через месяц-два стал уже меньше себя терзать...

Тут в разговор вмешался адвокат Мартыненко Александр Карабанов. По его словам, благодаря вмешательству Общественной палаты, Владимиру Петровичу помогли обеспечить нормальные условия пребывания в изоляторе. Сначала его хотели перевести в камеру с худшими условиями.

...Каждый день часовая прогулка, — продолжает Мартыненко. — Там есть специальное помещение на крыше. Воздух свеженький. В камере сами за чистотой смотрим. Все отлично. Подъем в 6 часов. Утренний туалет, завтрак, прогулка. Потом начинаются следственные действия. С часу до двух — обед. И опять следственные действия. В 22 часа — отбой. Телевизор разрешают смотреть до двенадцати-полпервого ночи по праздникам и выходным. Потом дежурный свет отключает и отдыхать. Постоянно за этим смотрят.

А как кормили?

Лично меня устраивало, потому что я детства привык, у меня отец военным был и мать приучила кашу есть. По утрам кашу дают и я никогда не пропускаю. С маслицем, потом чайку или кофейку попью. Насчет питания, лично я, не привередливый. Есть магазин. Деньги на счету, там заказываешь продукты, приносят в камеру или передачи передают с воли. Там очередь большая, у моей жены ноги болят, тяжело. Вот сын закажет в интернет-магазине то, что я закажу. Там есть электронная почта. Хорошо работает, прям отлично. Я первое время писал от руки письма, которые долго идут — восемь-десять дней. Родственники присылают мне письмо с оплаченным ответом. Приносят от них письмо и чистый бланк. Я пишу на нем, что мне надо. И каждый вечер в 10 часов сотрудникам изолятора отдаю. Они отправляют по электронной почте. Там есть спецчасть, цензор работает. Вот, если жена утром написала, к обеду я получаю почту. Очень удобна эта электронная почта.

Вот вы говорите, что поначалу переживали. Как вы сами думаете, что случилось?

Я по делу сейчас говорить не буду. Я попал в следственный изолятор, по определенной статье меня, как говорится, закрыли. Я со следствием сотрудничал. Я свои ошибки, конечно, понял, и ошибки других тоже. Я стал себя настраивать — если виноват значит должен отвечать. Я стал себя успокаивать. Супруга тоже говорила — терпи, если виноват, терпи. Библиотека там отличная. Заказываешь любую книгу, я обычно на военную тематику — Семенова, Кожевникова. Очень много литературы прочитал.

Но вы считаете себя виноватым или нет?

Конечно виноват.

А в чем?

В несанкционированном выезде на взлетную полосу. По какой причине — это другой вопрос. Потому что я не знал, где нахожусь. Понимаете, погодные условия, снег летит, у нас такая техника — одни фонари видишь. Я даже не слышал, что самолет летит.

А сам момент столкновения помните?

Я помню только удар и все.

Тут опять вмешался адвокат и попросил не расспрашивать про обстоятельства дела: «Еще следственные действия будут проходить а у нас подписка о неразглашении (тайны следствия — прим. «Ленты.ру»). Это уголовно наказуемой преступление».

А вы пили спиртное в тот день?

По этому вопросу я не могу ответить. Не имею права.

Какие у вас сейчас планы?

Себя в порядок привести и готовиться к суду. С адвокатами вместе тактику защиты готовить. Как то надо защищаться. Я вину свою сразу признал. Следователи хорошо выполняют свою работу, я с ними сотрудничаю.

По вашему мнению это случайность, вот произошло в жизни такое, да?

Я думаю, да.

P.S.

Адвокат Александр Сергеев сообщил, что защита пока не видела документов из Генпрокуратуры РФ о том, что дело направлено на доследование. «Пока не вызывали нас. Мы не может сказать, какие именно нарушения были в материалах дела пока не ознакомимся с документами прокуратуры».

Следователь говорил о возможной амнистии, это так?

Сергеев: Да, она возможна. Владимир Петрович сотрудничал со следствием и мы надеемся, что суд учтет и тот факт, что находясь на свободе, он сам будет приходить на суд, никуда убегать не собирается. И если по этому тяжкому преступлению приговор будет менее пяти лет лишения свободы, тогда он подпадает под амнистию, которая была объявлена к 70-летию Победы.

Остальных фигурантов тоже должны выпустить на свободу?

Да, должны выйти из СИЗО инженер аэродромной службы аэропорта Внуково Владимир Леденев и диспетчер Александр Круглов. Я надеюсь на это. Им продлили срок содержания под стражей позже, чем Мартыненко, и на этой неделе их должны освободить. Диспетчер-стажер Светлана Кривсун и руководитель полетов аэропорта Внуково Роман Дунаев под домашним арестом. Им тоже должны изменить меру пресечения.

Сколько может по времени занять дополнительное расследование?

Я не думаю, что долго. По закону до трех месяцев. Я думаю, Генпрокуратура должна указать какие еще следственные действия должны быть проведены. Мы пока не знаем в какой суд передадут дело на рассмотрение. Возможно во Внуково — по месту совершения преступления.