«Это ведь душераздирающий символ!»
Сатирический журнал Charlie Hebdo, известный своими провокационными материалами, вновь оказался в центре скандала, опубликовав карикатуры с изображением утонувшего сирийского мальчика. На этот раз карикатуристов осудили даже те, кто поддерживал всегда. Их обвиняют в глумлении над смертью ребенка, но авторы рисунков уверены, что публика воспринимает их слишком буквально. «Лента.ру» публикует подборку работ карикатуристов Charlie Hebdo, а также мнения их российских коллег о том, насколько далеко может зайти художник в политической сатире.
Сатирический журнал Charlie Hebdo, известный своими провокационными материалами, вновь оказался в центре скандала, опубликовав с изображением утонувшего сирийского мальчика. На этот раз карикатуристов осудили даже те, кто поддерживал всегда. Их обвиняют в глумлении над смертью ребенка, но авторы рисунков уверены, что публика воспринимает их слишком буквально. «Лента.ру» публикует подборку работ карикатуристов Charlie Hebdo, а также мнения их российских коллег о том, насколько далеко может зайти художник в политической сатире.
«Это трагическое изображение маленького Айлана стало символом бедственного положения мигрантов и беженцев, — говорится в редакции Charlie Hebdo, адресованном СМИ. — Наши работы освещают те же события, что освещаете и вы, журналисты. Это торговля людьми, организованная контрабандистами, бегущие из зоны бедствия нелегальные мигранты и бездействие Европы. Нужно уметь правильно читать посыл этой карикатуры. Charlie Hebdo всегда был на стороне равенства, на стороне нелегалов, всегда боролся против расизма и дискриминации, против несправедливости и злоупотребления властей».
Скандал вызвали карикатуры под общим заголовком «Добро пожаловать мигранты!» На одной написано: «Так близко от цели...» (на рекламном щите: «Скидки! 2 детских меню по цене одного»). На второй: «Вы здесь как дома!»
The cover with another cartoon placed over the actual cartoon, and the real cover from the site.
— Peter Griffin (@zigzackly)
Карикатурист Алексей Меринов
Дело не в том, что рисовать, а как рисовать. Теоретически никаких запретных тем быть не может как для карикатуристов, так и для журналистов. Мне этот стиль, честно говоря, не близок, но это не значит, что он не имеет права на существование. Имеет, и это оплачивается очень высокой ценой. Не хочу накаркать, но я не исключаю, что кто-то попробует отомстить.
Политическая сатира и карикатура не может быть политкорректной, она тогда просто исчезнет. Сатира должна быть злой. Точно так же ты ненавидишь зубного врача, когда он тебе зуб сверлит. Он тиран и деспот. Но он делает работу, которая полезна для будущего.
Я не понимаю, почему все хотят видеть карикатуру политкорректной и смешной. Для меня первичен смысл, а смешная она, злая, циничная, грустная или печальная — это уже другой порядок. Когда я рисовал Березовского, я изображал его с большим носом. Но это не значит, что я антисемит, просто такой Березовский. А, чтобы никого не обидеть, надо рисовать каких-нибудь инопланетян, цветочки, бабочек и червячков. Когда рисуешь политкарикатуру, нужно понимать, что это не очень благодарный путь.
У меня была похожая история в разгар первой чеченской войны, в 1994 году. Министр обороны Павел Грачев в ответ на обвинения либералов и правозащитников в огромных потерях, ответил, что вы не видели, с какими улыбками на устах умирают наши мальчики-бойцы. Я нарисовал поле, усеянное убитыми, среди них стоит человек в генеральской форме, и говорит «Посмотрите, сколько улыбок вокруг». Что тут началось… Меня, естественно, обвинили во всех смертных грехах.
Charlie Hebdo — анархисты, для них нет ничего святого, они за абсолютную свободу. Это многих раздражает, и мне тоже некоторые вещи не нравятся. С другой стороны, я считаю, что это традиция, которая идет от ярмарок, от кукол. Такой вот ярмарочный балаган с его грубым юмором.
У нас сегодня почти вся сатира, особенно политическая, ушла в интернет. Там и фотожабы бесчисленные, и художники там. Карикатура изменилась, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Я сам, честно говоря, устал. Раньше я целыми днями рисовал Черномырдиных, Ельциных, Хасбулатовых — кого угодно, но сейчас мне интересней какие-то ситуации и сюжеты, которые живут дольше, чем один день.
Я сижу в Facebook и публикую там иногда картинки, но уже почти не отвечаю на реплики. Все возбуждены, реагируют истерично. Это из-за Крыма, и из-за войны с Украиной, которой нет. В любых шутках люди видят какие-то намеки. В картинках очень часто ищут то, чего там нет. Но это не просто смешная картинка. Карикатуры надо уметь читать, это далеко не все умеют. Но объяснять свои рисунки — последнее дело. Получается, или читатели не поняли, или ты дурак.
***
Новость о том, что на французском острове Реюньон, в Индийском океане обнаружены обломки малайзийского лайнера, Charlie Hebdo прокомментировал в свойственной ему манере. Заголовок: «Malaysia Airlines: надежда». Подпись: «Найдены фрагменты пилота и стюардессы».
Is this new Charlie Hebdo cover mocking the MH370 wreckage distasteful?
— Daily Mirror (@DailyMirror)
Медийные персонажи первыми попадают в поле зрения карикатуристов. Особенно если они склонны к громким заявлениям и демонстративному поведению. В марте на обложке опубликована карикатура «Путин посылает Депардье на Украину». «Нет химическому оружию», — кричат украинские солдаты.
RT": Карикатура на Депардье. "
— Наталочка (@NataliaPiskova)
За несколько часов до террористической атаки на офис редакции в Twitter-аккаунте журнала появилась карикатура на лидера террористической организации «Исламское государство» Абу Бакр аль-Багдади. «Кстати, праздничное пожелание от Аль-Багдади». «И главное, здоровья!» — говорит лидер ИГ.
French newspaper Charlie Hebdo's last tweet before gunmen attack
— Daily Mail Online (@MailOnline)
Карикатурист Сергей Елкин
В последнее время карикатуры стали более злыми. Но каждый карикатурист сам для себя решает, что рисовать. Если говорить о конкретной ситуации с погибшим ребенком, то я бы такое не нарисовал. У меня собственный внутренний редактор сидит и говорит, что этого рисовать не надо. Еще я бы не стал использовать юмор ниже пояса. Что же касается религиозной тематики, то о попах шутили еще в царской России. И сегодня это уместно. Но таких сакральных понятий как пророки, святыни и вера — лучше не касаться.
***
Карикатура периода Sede Vacante перед избранием папы Франциска. «"Голубое лобби" в конклаве». «Ну, как, дым пошел?»
Une de Charlie Hebdo: Le "lobby gay" en conclave: Toujours pas de nouvelles d'ambassades brûlées.
— AbdallahMhiri (@AbdallahMhiri)
Отрекшемуся от престола папе Бенедикту XVI припомнили все случаи неподобающего поведения священников, которые открылись во время его папства. «Наконец-то свободен!».
Enfin libre ! via
— Christophe Michel ;) (@ChrisMichelFr)
Досталось и его приемнику Франциску. Но, видимо, только потому, что карикатуристы Charlie Hebdo не могли пройти мимо латиноамериканских корней папы. «Папа в Рио». «Готов на все чтобы отбарабанить клиентов!».
Sympa la une RT “: Demain à la une de Charlie, Le Pape à Rio! ”
— Christophe Michel ;) (@ChrisMichelFr)
Карикатурист Сергей Тюнин
Не только французы использовали образ утонувшего мальчика: печатались карикатуры в Турции и Иране, но такую реакцию вызвали именно карикатуры Charlie Hebdo. Причем карикатуры талантливые, обличающие европейское лицемерие по отношению к беженцам. Их ни в коем случае нельзя воспринимать как глумление над умершим ребенком, это ирония над белым христианством, псевдолиберальной европейской общественностью.
Жесткого табу для карикатуристов быть не должно. Если бы речь шла об издевке над этими несчастными людьми, я назвал бы это отвратительным и мерзким. Но я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы использовать символ утонувшего мальчика, высмеивания отношение властей к этой проблеме. Это ведь душераздирающий символ!
Я думаю, что общественность попросту не поняла этой горькой сатиры. С другой стороны, мир стал жестко полярным, противостояние обострилось, и та, и другая сторона использует любой повод в своих интересах. Во многом поэтому люди сейчас чаще обижаются на карикатуры. Но я не могу понять, почему во время Великой Отечественной войны, когда мир был максимально полярным, на карикатуры не обижались и не говорили о том, что нельзя изображать повешенных и убитых.
***
Отсыл к французскому комедийному фильму Intouchables (в российском прокате «1+1») 2011 года. «Не надо высмеивать!»
Charlie Hebdo non demorde sull'Islam: "Intouchables 2. Faut pas se moquer"
— francesco raiola (@mrjones1981)
Так журнал отреагировал на перемирие в Донбассе. «Скука перемирия установилась в Донецке: а не организовать ли нам что-нибудь с карикатуристами?»
Карикатура «Шарли Эбдо» на перемирие в Донецке возмутила блогеров
— RT на русском (@RT_russian)
Президент России не самый частый гость на страницах журнала. «Путин перерисовывает карту России». «Ой, немного заехал».
— liberum (@mparashkin)
А его французский коллега появляется практически в каждом номере Charlie Hebdo. «Меня, президент...»
: провокаторы или “мученики свободы”? Продолжение:
— The World Last News (@grido_news)
Карикатурист Андрей Бильжо
Рисовать можно на любые темы. Важно, кто рисует, зачем рисует, как рисует, где рисует и кто это смотрит. Нельзя составить кодекс того, что можно говорить, рисовать и писать, а что нельзя. У каждого автора должна быть внутренняя линия, через которую он не будет переступать.
В данном случае, на мой взгляд, художники и редакторы черту переступили. Недопустимо шутить, когда речь идет о смерти, тем более недавней смерти ребенка. Конкретного, реального, несчастного мальчика. К моему великому сожалению, это довольно циничный юмор, который я даже не могу назвать черным, потому что черный юмор в большой степени абстрактный. Разговоры, что это карикатура не про ребенка, не про мусульман, а про лицемерие европейцев — желание оправдаться. Это не про европейцев, а про то, что происходит с этими беженцами.
Но отвечать на рисунки можно только рисунками, словами, обсуждениями, и никак больше. История с расстрелом художников была чудовищной. Вне зависимости от того, что художник нарисовал, как бы плохо он ни поступил — за это нельзя убивать. Пресса должна быть свободной, а дело читателей и зрителей читать либо не читать, и говорить нравится или нет.
В последние годы карикатура переживает период некоторой трансформации. Как вид газетно-журнальной графики она постепенно исчезает, уходит в интернет, и востребованность ее у нынешней публики все меньше. У нас только два-три издания публикуют карикатуры. Также карикатура поглупела, впрочем, как и зрители, которым она адресована. Кому интересен Charlie Hebdo? Тем, кто живет в России, про него рассказывают журналисты после скандалов. До того, как появились карикатуры на пророка Мухаммеда, мы об этом издании ничего не знали.
Из 30 тысяч картинок, которые я нарисовал, большинство до сих пор актуальны. Но сегодня процентов 70 из них не были бы напечатаны. Каждая из картинок в той или иной степени кого-нибудь бы обидела и задела, но раньше все это было опубликовано.
У меня была серия картинок с Герасимом и Муму. Один из комментаторов тогда написал, что Бильжо ненавидит собак и глухонемых, и издевается над русской культурой. Сейчас такой комментарий был бы не один, их были бы десятки и сотни. Причин у этого очень много: и политкорректность, и глупость, и ханжество, и мощная внутренняя и политическая цензура.
***
Карикатуристы Charlie Hebdo прекрасно осознают, что их сатира понятна далеко не всем и не везде. «Можно смеяться надо всем, но не вместе со всеми...»
— жЫрный чайко (@Saddamchik01)
А еще они готовы использовать в карикатурах образы своих убитых товарищей. «Что мне указать как причину смерти? "Дерьмо человеческое"... или "карикатуру"?»
— TINE (@TINoDINE)
Читайте также
- Миграция стала главной темой переговоров депутатов парламентов Таджикистана и России
- Председатель Национального комитета по правам человека Катара посетила Национальный музей Таджикистана
- Предприниматели Таджикистана и США обсудили перспективы инвестиционного сотрудничества в Вашингтоне
- «О проблемах чиновников говорил прямо при президенте». Таджикские сатирики вспоминают Бахтиёра Рахимова
- ЕЭК продлила до 2027 года нулевые ввозные пошлины на нефтепродукты
- Встреча спикера таджикского парламента с главой Нацкомитета по правам человека Катара