Выборы в советском Узбекистане: как это было

Весь Узбекистан готовится к выборам. По меньшей мере так, следуя советским агитационным традициям, утверждают все СМИ республики. Сюжеты схожи, избирательные технологии тоже вроде прежние. Но разница есть.

Главная отличительная черта современных выборов в Узбекистане - имитация конкуренции между соискателями на главный пост в стране. А роднит советские и сегодняшние выборы, несмотря на временной промежуток в тридцать-сорок лет, одно – предопределенность результата. Вспомните, как проходили выборы в Ташкенте в семидесятые годы прошлого века, - и почувствуйте разницу. Если найдете ее, конечно.

* * *

Время, отпущенное «партией и правительством» каждому гражданину СССР на существование в этом мире, было расписано по годам. Вот ты родился, вот окончил школу, поступил в институт или был призван в армию, получил профессиональное среднее или высшее образование, вот начал трудовую деятельность. Сначала получаешь сотню с небольшим рублей в месяц, живешь в общаге в ожидании «отдельной» или с родителями, как правило в «хрущобе». Лет через десять поднимаешься на следующую ступеньку карьерной лестницы - становишься каким-нибудь мастером на производстве или возглавляешь группу в проектном институте. Получаешь квартиру, прибавку к зарплате рублей в десять-двадцать, еще через десяток лет – очередной червонец, и так до пенсии. Тебя провожают на заслуженный отдых, вручив букет цветов и «ценный подарок», а потом ты умираешь. Место на кладбище, памятник из ракушечника и… нечего вспомнить, кроме дат рождения и смерти.

Чего же ты, драгоценный гражданин страны, где вся власть принадлежала тебе, так и не увидел и не услышал в промежутке между скорбными датами? Почти всего, что может дать полноценное общество, пусть не идеальное, но вполне приемлемое за неимением лучшего, как говаривал герцог Мальборо, он же Уинстон Черчилль: других стран, великих фильмов, концертов «Битлз», книг Сэлинджера, изобилия продуктов всякого рода, классных автомобилей, бытовой техники и много чего еще, в том числе – по-настоящему демократических выборов. Зато было вдоволь безысходности на лицах родителей, черных и серых костюмов, физиономий погубивших страну недоучек - разномастных партийных функционеров - со все более явными, от пятилетки к пятилетке, признаками вырождения, тупых призывов «догнать и перегнать» и много чего еще, в том числе и советских выборов. Фарс, называемый «волеизъявлением народа», – вот, пожалуй, единственное подходящее слово, точная характеристика выборов в Союзе. А нынешняя ностальгическая болтовня о том, как «хорошо было при эсэсэсэре», - пустое звукоизвлечение. Маргинализация населения в те времена достигла поистине космических масштабов, и семидесятые – совершенно уникальный период в этом смысле. О них, собственно, и ностальгируют.

Выборное действо начиналось задолго до назначенного дня. Политинформации на предприятиях; нагоняющие скуку лекторы «по распространению»; мгновенно возникающий лес рук «за» (быстрее бы смыться); листовки, приколотые на «досках объявлений» у проходных, в подъездах, школьных и институтских коридорах; блоки новостей по ЦТ и республиканским каналам с дурацким слоганом «Навстречу выборам!», встающим в один ряд с пресловутыми «Летайте самолетами Аэрофлота» и «Храните деньги в сберегательных кассах»… Ну нельзя же, в самом деле, идти в сторону, противоположную от даты выборов! Подготовку, безусловно, сопровождало и мелькание на экранах одинаковых до безобразия лиц кандидатов в советы народных депутатов разного уровня: хлопкоробов, токарей, секретарей райкомов партии - повторяющихся на листовках, среди которых столь же обязательный, сколь и «дорогой» Леонид Ильич в паре с руководителем союзной республики: ведь в день выборов граждане отдавали свои голоса сразу за всех претендентов, пачкой. И все, о чем приходилось беспокоиться членам избиркомов, – соответствие урны опускаемому туда бюллетеню.

В ночь перед выборами на избирательных участках царила суета. Поскольку все они располагались в школах и вузах, где по субботам проходили плановые занятия, у организаторов оставалось только ночное время, чтобы подготовить все необходимое для проведения «честных и демократических», благо процедура и цветовая гамма не менялись десятилетиями - расставить столы, покрыть их красными скатертями, разложить стопки бюллетеней, водрузить урны для голосования, обитые той же кумачовой тканью, оформить революционной символикой холлы учебных заведений и закрепить над входом транспарант, где белым по красному было выведено «Избирательный участок №…». Но самые главные приготовления велись во дворах школ и институтов, именно там, где располагались основные «агитационные» материалы…

Народ начинал стекаться к избирательным участкам уже к шести утра. Столь ранние визиты объяснялись не «высокой сознательностью каждого гражданина страны» и не искренним желанием помочь своему кандидату одержать победу, а сугубо практическими мотивами. Но прежде чем приступить к воплощению «генерального» плана, пришедшему необходимо было утрясти формальность – проголосовать. Миновав двор, косясь глазом на будущее место основных событий этого воскресного утра, к чему, собственно, и велась организаторами ночная подготовка, гражданин торопливо двигался в актовый зал, к одному из столов, где на сложенном уголком куске картона был выведен, в числе прочих, номер и его дома. Протянув паспорт члену избиркома, дождавшись, пока его данные занесут в ведомость, гражданин брал из рук служительницы несколько бюллетеней и столь же скорым шагом двигался к урнам, где попадал в руки других членов избиркома, которые делились с ним сокровенным знанием – в какую из урн опускать тот или иной лист бумаги. Не требовалось ставить никаких галочек напротив фамилий кандидатов, поскольку в каждом бюллетене значилась лишь одна фамилия, а только мягко советовали быть повнимательнее. Все это никак не могло повлиять на результат – советский человек практически с молоком матери впитывал сталинскую истину о важности труда лишь тех, кто считает голоса, и никак иначе.

И вот формальности соблюдены. Заметно прибавив шагу, гражданин отправлялся во двор. Господи, какая же благостная картина открывалась взору! С одной стороны двора возвышался огромный казан с только что подошедшим пловом, невдалеке на мангале жарился шашлык, наполняя весь двор и помещения избирательного участка умопомрачительным запахом. Тут тебе и джигар, и люля-кебаб, и куй- и мол-гуштлик (бараний и говяжий шашлык), и курица – все, кроме «лампочек» (так в народе называют бараньи семенники, - ред.), которые в советские времена предлагали на базарах только шепотом, на ухо.

С другой стороны, в некотором отдалении от точки общепита располагался импровизированный магазин. Чего тут только не было, какого только дефицита, недоступного «широким слоям населения» в другие дни! Аккуратные стопки посуды разного формата, разноцветные платки, качественные носки и нижнее белье соседствовали с совсем недоступными в обычные дни шоколадными конфетами, консервами, сырами, колбасами и прочими деликатесами. Теперь уж трудно вспомнить по пунктам, что предлагала благодарная власть гражданину в обмен на «свободу выбора», память сохранила лишь один факт - пиво заканчивалось первым, задолго до полудня. И всеми этими чудесами социалистического образа жизни торговали открыто, а не «из-под полы» с наценкой от хозяина магазина, с чем давно смирились граждане страны, готовые уже вот-вот приступить к дележу «по потребностям», как им и обещали последние шестьдесят лет, избавившись, наконец, от постоянно гнетущего чувства страха.

Страх жил в каждом из нас и в то воскресное утро услужливо подсказывал: «Лучше сходи, отметься, чем потом нарываться на неприятности». А неприятности следовали неизбежно. Начиналось с того, что в послеобеденное время в квартирах излишне забывчивых граждан раздавались звонки: приходили строгие посыльные от избирательных участков и безапелляционным тоном задавали вопросы о причинах невыполнения гражданином закона о свободном волеизъявлении, интересовались истоками столь вызывающего поведения. Половина из числа «забывчивых» тут же отправлялась, «как бы чего не вышло», на участки для голосования, исполняла долг и довольствовалась всего лишь остатками «пиршества» во дворах. Тем же, кто так и не соизволил сделать свой выбор из нехитрого списка кандидатов, отправляли письма на работу, по месту учебы, и там закручивалось действо следующего этапа «советских выборных технологий» - радостные комсорги, парторги и профорги устраивали собрания коллективов, дабы «поставить на вид» зарвавшемуся отщепенцу. И, как всегда, скучающая аудитория мгновенно вскидывала руки «за», шумно вскакивала с мест, устроив короткую давку в дверях, и отправлялась проживать суровые будни классовой борьбы с «бряцающими оружием на берегах Потомака» империалистами, врагами пролетариев всех стран…

В один короткий исторический момент существования СССР вдруг показалось, что нам удалось выбраться из той глубочайшей ямы, в которой оказалась страна в результате потуг многочисленных «пастырей», порой кровавых деспотов, порой вполне себе мирных стяжателей. Теперь предельно ясно – только показалось.