В Европе снова заговорили о единой армии. В интервью газете Welt am Sonntag председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер заявил, что Европе необходимо создать собственную военную силу, чтобы продвигать свои ценности на мировой арене. «Нас перестали принимать всерьез», — жаловался еврочиновник. Последовало бурное обсуждение, мнения разделились: если Лондон выступил резко против общеевропейских ЕС, то в Берлине идею Юнкера встретили с энтузиазмом. Но на пути проекта стоят не только политические разногласия, но и финансовые сложности.

Путь длиной в десятилетия

Первый шаг к созданию общеевропейской армии был сделан в далеком 1948 году: Великобритания, Франция, Нидерланды, Бельгия и Люксембург подписали так называемый Брюссельский пакт, договорившись о создании «коллективной самообороны» против любого агрессора. В первую очередь под ним подразумевался СССР, а во вторую — Германия, которая, оправившись после поражения в мировой войне, в будущем могла бы снова попытаться напасть на соседей. Однако уже в следующем году появилась НАТО — организация более крупная и заметно более мощная, в которой ключевую роль играли США, и ее создание поставило жирный крест на всех дальнейших попытках формирования европейской системы безопасности.

Но мечта о собственной армии продолжала будоражить умы европейских руководителей. В 1950 провалилась идея создания Европейского оборонительного сообщества — Париж отказался поставить свои вооруженные силы всецело под контроль объединенного штаба. В 1961 уже европейские страны не согласились с «планом Фуше», боясь чрезмерного усиления роли Франции.

Тем не менее, Брюссельский пакт все эти годы продолжал существовать, пусть и в тени НАТО. В 1954 году он был преобразован в Западноевропейский союз — ЗЕС, к которому примкнули ФРГ и Италия. В таком формате он протянул до 1985 года, когда получил новый импульс: на горизонте замаячил полноценный Европейский союз, которому нужна была своя согласованная внешняя и оборонная политика. Согласно Маастрихтскому договору 1993 года, у ЕС должно было быть три опоры, вторая из которых — Общая внешняя политика и политика безопасности. Уже существующий ЗЕС подходил на роль ее организатора как нельзя лучше. В 1997 году по Амстердамскому договору ЗЕС был частично интегрирован в структуру ЕС. Через два года на саммите в Хельсинки было решено создать к 2003 году «корпус быстрого развертывания», который бы позволил в двухмесячный срок развернуть контингент численностью 60 тысяч человек.

Однако уже в 2009 году Лиссабонский договор расширил сферу полномочий в области внешней и оборонной политики ЕС, был введен пост представителя Евросоюза в области внешней и оборонной политики. На этом фоне существование ЗЕС оказалось ненужным. В 2011 году Западноевропейский Союз был официально распущен.

Хорошо забытое старое

Однако вскоре выяснилось, что евробюрократы несколько поторопились: согласование военной политики в рамках ЕС шло ни шатко ни валко, обещанной европейской армия так и не появилось. Никто не хотел лишний раз поступаться суверенитетом, и мало кто был готов против своей воли быть втянутым в войну, невзначай начатую соседом по Евросоюзу.

Новый импульс процессу дал украинский кризис. ЕС внезапно обнаружил, что у него нет средств силового давления на Россию. В условиях, когда тон в НАТО задает Вашингтон, европейцы оказались в положении бедных родственников.

Как утверждает Юнкер, евроармия могла бы продемонстрировать России, что ЕС всерьез относится к защите своих ценностей. Бывший премьер маленького Люксембурга, чья армия насчитывает всего 900 человек, известен как давний пропагандист идеи единой армии Европы. По мнению Юнкера, это поможет эффективнее распределять деньги, уходящие на военные расходы, а главное — будет способствовать дальнейшей европейской интеграции. «Создание такой армии поможет нам разработать общую внешнюю политику и политику безопасности, — убежден Юнкер. — Наш имидж на внешнеполитической арене сильно пострадал — похоже, нас не принимают всерьез».

За Фолкленды и Гибралтар

На слова Юнкера тут же среагировали в Лондоне. Британское правительство заявило, что ни при каких условиях британские войска не присоединятся к подобной армии: «Наша позиция предельно ясна. За оборону несут ответственность национальные правительства, а не Евросоюз, и наши взгляды не изменятся ни на йоту. Мы не видим перспектив европейской армии».

По словам консерватора Джеффри Ван Ордена, пресс-секретаря партии по вопросам обороны и безопасности: «Хватит постоянно говорить про европейскую армию. Евробюрократы каждый кризис рассматривают как возможность для дальнейшей централизации ЕС. Однако европейские амбиции вредят нашим национальным интересам, нашим отношениям в рамках НАТО и дружбе с государствами, не входящими в ЕС — США, странами Персидского залива и странами Содружества». Ван Орден также заявил, что Юнкер живет в мире фантазий: «Если бы наши страны столкнулись с серьезной угрозой безопасности, на кого бы мы положились — на НАТО или ЕС? Ответ очевиден».

Против европейской армии высказались партии всего политического спектра, включая лейбористов и либерал-демократов. Но жестче всех выступили националисты из UKIP, которые уже не первый год требуют увеличить оборонный бюджет и вернуть британскую армию к дореформенному размеру. Майк Хукем, ведающий в партии вопросами обороны, заявил, что Юнкер своими словами подтвердил наличие заговора по ликвидации британской армии, в который вовлечены ведущие партии Соединенного королевства: «Создание европейской армии будет трагедией для Великобритании. Мы видели, в какой беспорядок ЕС привел экономику Еврозоны — как мы можем доверить им защищать наш остров?»

Как утверждает Хукем, если британские солдаты будут служить в евроармии, то некому будет защищать Гибралтар от испанцев и Фолкленды от аргентинцев. Хуже того: евроамбиции могут втянуть Лондон в ненужный конфликт на Украине.

Шанс для Германии

Если в Великобритании идею Юнкера резко отвергли, то в Германии некоторые политики встретили предложение с энтузиазмом. В частности, глава Минобороны Урсула фон дер Ляйен заявила, что создание европейской армии неизбежно – хотя и не в ближайшем будущем. Она сказала, что такой шаг «усилил бы безопасность Европы и укрепил европейскую опору трансатлантического альянса». Министра поддержал и глава внешнеполитического комитета немецкого парламента Норберт Роттген: по его словам, «время европейской армии пришло».

Германская позиция понятна: еще во времена «холодной войны» немцы делали ставку на укрепление связей с Францией, пытаясь выстроить ось Бонн-Париж как европейскую альтернативу влиянию США. В январе 1963 года был подписан Елисейский договор, определивший рамки франко-германского сотрудничества, а в 1989 году была создана даже совместная бригада, где бок о бок служили французы и немцы.

Однако в 2010 году наметился поворот от франко-германского сотрудничества к франко-британскому. Париж и Лондон заключили соглашение о военном партнерстве сроком на 50 лет, в совместном заявлении говорилось, что «НАТО остается основным гарантом безопасности в Европе». С учетом особых отношений Британии и США это означало, что тандем Франция-Германия дал трещину, и влияние Вашингтона будет возрастать, а Берлина — падать. На этом фоне особо выразительно смотрелись пикировки немцев и американцев по украинскому вопросу в Мюнхене: обе стороны не стеснялись в выражениях, фон дер Ляйен американцы именовали «немецкой пораженкой», переговоры фрау канцлер с Путиным — «московской чепухой Меркель». Немцы не оставались в долгу, характеризуя заявления генерала Бридлава как «опасную пропаганду». Французы оказались в сложной ситуации: если на мюнхенской конференции они выступали с немцами единым блоком, то по вопросу создания евроармии после долгих колебаний в конце концов поддержали англичан.

Неудивительно, что в этих условиях немцы с большим энтузиазмом восприняли идею Юнкера: в случае формирования общеевропейских вооруженных сил Германия в силу своего потенциала будет играть в них первую скрипку. Однако, как полагает исполнительный директор Aspen Institute Germany Рюдигер Ленц, «скоординировать внешнюю политику и политику безопасности в рамках ЕС необычайно трудно. Даже создай мы европейскую армию, возникнут разногласия насчет того, что с ней делать. Например, Германия захотела бы направить войска в Прибалтику, а итальянцы отказались бы – как согласовать их позиции?»

Неподъемные два процента

Позиция противников создания евроармии выглядит явно сильнее: в самом Евросоюзе существует очевидное проамериканское лобби в лице Британии, Польши и трех прибалтийских государств, способное заблокировать невыгодную заокеанским союзникам инициативу.

Сами США идею Юнкера прокомментировали более чем сдержанно. Филипп Бридлав, командующий силами НАТО в Европе, заявил, что обсуждать инициативу Юнкера не будет, но «хотел бы избежать дублирования функций». С аналогичным заявлением выступил и генсек НАТО Йенс Столтенберг, сообщив, что в принципе не против, но при том условии, что европейские ВС будет дополнять структуры Альянса, а не создаваться в качестве альтернативы.

Но даже если забыть о политических разногласиях в ЕС, на пути создания евроармии стоит главное препятствие – финансовое. Государства-члены ЕС просто не готовы тратить больше денег на безопасность. Даже скромные 2 процента на финансирование своих вооруженных сил, которые требует от них Устав НАТО, они наскребают с трудом: лишь Великобритания и Эстония с платят положенную сумму.

Европейские элиты могут сколько угодно ругать Вашингтон и НАТО, но когда доходит до дела, выясняется, что основным гарантом безопасности Европы является присутствие на ее территории вооруженных сил США, и альтернативы такому положению дел в ближайшее время не предвидится.