Ностальгия

«У Душанбе был особый запах. Кругом росли цветущие еще кустарники и пели птицы. Я прислушался, и язык таджиков мне показался бархатным и приятным». О своих первых впечатлениях от встречи с Душанбе вспоминает наш бывший земляк.

Была ночь. Самолет летел целых четыре часа. Раньше такие расстоя­ния преодолевать по воздуху не доводилось. После непродолжительной качки и подбрасывания самолет резко начал снижаться, и на фоне свет­леющего неба по обе стороны проступили изрезанные угловатые горы. Ка­залось, что мы опускаемся в ущелье. Внизу, в огромной и глубокой чаше засверкало море огней. Большинство пассажиров проснулись и прильнули к иллюминаторам. Одни угадывали знакомые очертания улиц и парков, дру­гие, в том числе и я, силились охватить и запомнить панораму города с высоты. В салоне включили радио, и мы уже приземлялись под звуки песни-гимна горо­ду Душанбе, удивительно соответствующей месту и времени. «Улицы проснулись, солнцу улыбнулись ласково...» - пела певица.

Аэропорт находился в черте города, и я пошел пешком. В центральной России уже зима, а здесь, в начале декабря еще тепло, как у нас в сентябре. Листья желтели и облетали, но некоторые кустарники были зелеными и даже цвели ро­зы. Я обратил внимание на особый запах города. Несмотря на то, что над городом висела дымка из какой-то особой желтой пыли, воздух казался све­жим и приятным, с запахами кисловатого дыма сгоревшего угля и цветов.

После бессонной ночи спать, однако, не хотелось. Ощущалось возбуждение и желание познать новое, неизведанное. Было уже около десяти, когда я шел по улице Айни, названной, как я потом узнал, по имени известного классика таджикской прозы. Кругом росли цветущие еще кустарники и пели птицы. Идущие навстречу симпатичные женщины и девушки были без паранджи, но в нарядных, по-восточному цветастых платьях и еще более цветастых узких шароварах. На головах - ярко расшитые цветные тюбетейки. Мужчины - в обычных одеждах, хотя у многих таджиков на головах были одинаковые черно-белые тюбетейки. Я прислушался, и язык таджиков мне показался бархатным и приятным.

Впереди по курсу я увидел гостиницу, названную по имени города. Ос­тавив нетяжелую сумку в номере, я решил перекусить. На вопрос о местной кухне дежурная по этажу объяснила, как пройти на «Зеленый» базар, а там местная кухня - на каждом шагу. Миновав музей и детский универмаг, я ока­зался около восточного шумного базара. На моем пути встретились несколь­ко маленьких с восточным колоритом кафе-чайхан. Везде жарили шашлык, но я остановил свой выбор на больших аппетитных желтоватого цвета пельменях - манты. Казалось бы, содержание пельменное: мясо, лук, немного перца, соус на основе растительного масла, но вследствие приготовления на пару, вкус был абсолютно не похожим. И, что особенно интересно, все ели манты руками, конечно, предварительно помыв их в неподалеку стоящем тазике. Уже впо­следствии и неоднократно я ел руками неповторимо вкусный таджикский плов. С одной стороны, исходя из европейского менталитета, вроде бы ди­ко, а с другой – так естественнее и намного вкуснее.

Идя по базару, я увидел горы таджикских фруктов: виноград разных сортов, большие красные гранаты, розовые персики, желтые груши, аромат­ную айву. Улыбающийся таджик в халате, подпоясанном женским цветным платком, с сильным акцентом подзывал попробовать его дыни. Он резал их ломтями и продавал очень дешево. После вкусных манты я с удовольствием съел два душистых дынных ломтя и был доволен и счастлив. Спросив прохожего, как выйти на главную улицу, пошел ос­матривать город. Проходя мимо театра оперы и балета, я обратил внимание на его необычную архитектуру, далее по курсу были главный городской почтамт, кинотеатр «Джами», красное здание Совета министров. Особенно восхитил необыч­ной формы фонтан на площади.

Увидев ожидавшего кого-то интеллигентного на вид таджика, я спросил его, как проехать в ближайшие горы и сделал комплимент фонтану. Мы разговори­лись и познакомились. Зафар Юсупов оказался архитектором. Махнув рукой на несостоявшуюся встречу, он предложил мне пойти в чайхану и продол­жить разговор за чашкой чая. Двухэтажная чайхана «Рохат», что в переводе - «сладкая», имела несколько залов и была обвита виноградом, потолки и стены выполнены из лепнины, в проемах и стилизованных окнах - решетки в восточном стиле. Мне была интересна история народа, города, его обычаи и нравы.

Зафар на чистейшем русском рассказывал: «Таджикистан до прихода арабов-мусульман веровал в зороастризм, т.е. в огнепоклонство. По языку таджики, в отличие от других среднеазиатских народов - узбеков, туркменов, кирги­зов и казахов, относятся к индоевропейской группе. По музыке мы близки к индийцам. Но, несомненно, труднопро­ходимые горы создали свои особенности и существенные отличия». От не­го я узнал и удивился, что Душанбе в переводе означает «понедельник». Оказывается, в этот день люди в прошлые века устраивали здесь, тогда еще кишлаке, торговлю всевозможными товарами.

Мы пили терпкий, приятно пахнущий зеленый чай с восточными сладо­стями и виноградом, а вдалеке, на горизонте виднелись горы со снежными вершинами. Когда мы выходили, Зафар категорично и, как мне показалось, обидчиво отверг мою долю - оплату за траты в чайхане. Это и было обыча­ем восточного гостеприимства. Мы обменялись адресами и расстались. Платаны-исполины (по-восточному - чинары) сбрасывали последние ли­стья. Я пошел отсыпаться в гостиницу. А на следующий день утром по гос­тиничному приемнику я вновь услышал песню о Душанбе: «Много городов есть на земле, но только Душанбе в сердце сохраню я навсегда».

От автора: Здравствуйте, дорогие душанбинцы! Предлагаю вам статью-воспоминание. В Чебоксарах она была опубликована дважды в газете, а затем в книге. В Душанбе я приехал по направлению института и прожил около пяти лет. Вначале я работал в душанбинском «Зеленстрое». Память моих дел: сквер у театра оперы и балета, платаны по проспекту Ленина и по ул. Айни, озеленение площади в аэропорту, зеленые насаждения на ул. Яккачинарская, от Комсомольского озера до масложиркомбината, перспективный план озеленения Колхозабада и другие.

Прошло уже тридцать лет, как я уехал из Душанбе, но с приятной грустью вспоминаю этот город, республику (которую объездил почти всю) и добрых гостеприимных людей. Здесь, в Чебоксарах иногда захожу на рынок, встречаю редко таджиков и пытаюсь вспомнить таджикские слова. С добрыми пожеланиями и уважением.

В октябре этого года мечта моя исполнилась. Я вновь побывал в Душанбе. Пешком прошёл от Ботанического сада, где меня радушно приняли, до редакции газеты. Выросли платаны по проспекту Рудаки и других местах. В центральном парке стало больше помпезности, а вот деревьев… И укрыться от солнца негде. Особенно удручающая обстановка около театра оперы и балета им. С.Айни. Надеюсь, что при реконструкции сохранят большинство посаженных мною деревьев.