От науки журналист убежал, заохав

Комментарий к актуальному интервью президента Академии наук Таджикистана Мамадшо ИлоловаВладимир Маяковский в одном из своих стихов для детей написал: «От вороны карапуз убежал, заохав. Этот мальчик просто трус, - это очень плохо!». Если написать «От науки журналист убежал, заохав», то это довольно точно отразит положение с научной информацией в наших средствах массовой информации. Это – то главное, что подчеркнул академик Мамадшо Илолов в интервью, которое подготовил для газеты «Азия плюс» за 22 ноября 2007 года, начинающий научный обозреватель НИАТ «Ховар» Бахтиёр Ашуров. Хотелось бы поздравить его с добрым начинанием в виде тщательно подготовленного материала. Правда, на мой взгляд, этот материал следовало бы развить и дополнить, а некоторые положения несколько отодвинуть. Опираясь на собственный опыт, подчеркну, насколько прав интервьюируемый, когда говорит: «Научная тематика предполагает определённый уровень знаний у её проводника, серьёзную систематическую работу, однако оплачивается такой продукт на уровне информационной стружки». Мне бы хотелось усилить это высказывание народной поговоркой: «Шуму много, а шерсти мало, - сказал чёрт, остригая кошку». Такое положение не ново. Оно идёт, в частности, для меня из советских времён, когда я начинал деятельность популяризатора науки. Как-то, возвращаясь из Академгородка (7-й км. Орджоникидзеабадского шоссе), я оказался в чёрной «Волге» тогдашнего президента академии Мухаммеда Сайфиддиновича Асимова. Разговор наш зашёл о возможностях философского ума и я вспомнил рассказ Максима Горького, в котором он обрисовал мыслительные возможности вождя. Ленина пригласили посмотреть изобретённое военспецами орудие. Он сказал: «А что я в этом понимаю?». Однако поехал, осмотрел новинку, прослушал пояснения военных, а потом, в целом одобрив орудие, высказал ряд предложений по улучшению его отдельных деталей. И уехал. Военспецы, не знавшие Ленина в лицо, стали спрашивать: «Кто это, конструктор?… Где он работает?». И не поверили, когда им сказали, что это Ленин. Когда я, примерно, в тех же словах, изложил суть Горьковского рассказа Асимову, он сказал: «А я это слышу впервые». Вскоре я выходил из машины у Дома печати, а Мухаммед Сайфиддинович попросил меня зайти к нему вечером.Вечерняя беседа кончилась тем, что я пообещал заняться научной тематикой, хотя и был загружен другими материалами на общественно-политические темы, плюс работа главным редактором ТаджикТА (так тогда называлось НИАТ «ХОВАР»). Чтобы облегчить мою задачу, Асимов на всех собраниях учёных, представляя меня, говорил: «Этот человек будет освещать науку в печати, прошу ему в этом помогать». И помогали: сотни часов я провёл в лабораториях, отделах и институтах, вникая в творческий процесс и стараясь понять задачи, которые решались учёными.Поначалу «тратить время» на мало чем известного журналиста соглашался не каждый деятель науки. Но вот, в номере 4 за 1977 год был напечатан мой первый большой очерк «Зов земных сокровищ» - о выдающемся геологе Рауфе Баратове. Резонанс был интересный.На ближайшем общем собрании Академии наук, когда слово для выступления первому было предоставлено директору института геологии Р. Баратову и он уже поднимался на трибуну, из зала вдруг громко прозвучало: «А чего ему говорить, о нём Соболев уже всё написал в «Памире»! «Вот, оказывается, какая ревность к славе между учёными», - мелькнула мысль и это было, как предостережение в работе журналиста. Писал я много. Были очерки о выдающихся учёных, репортажи из институтов, сообщения об отдельных достижениях учёных, текущая информация. Вот эта информация порой требовала не меньших нервных затрат, чем какой-либо очерк. Ведь все научные новости визировались Главлитом - ведомством по охране государственных секретов и тайн. Сидевшие там «главлитчики» на каждую новость требовали акт экспертизы, который в соответствующем научном учреждении подписывала комиссия из 8 учёных и его утверждал директор, стая печать. Не трудно представить, сколько это требовало времени и затрат нервной энергии. Но это меня не останавливало, - мне всё больше нравилось вникать в дела науки.