«Журналистика – это на всю оставшуюся жизнь…»

На днях 65 лет исполнилось одному из самых старейших журналистов Таджикистана Мухамаджону МИРЗОШОЕВУ.

МУХАМАДЖОН Мирзошоев - журналист по призванию. Яркий, творческий человек, многого достиг на творческом поприще. Длительное время работал главным редактором еженедельника «Наврузи Ватан», а до того – корректором, ответственным секретарем и заместителем главного редактора «Комсомоли Тоджикистон». Никогда не останавливаясь на достигнутом, М. Мирзошоев старался сделать так, чтобы газеты становились популярными. К примеру, на страницах единственного в стране еженедельника, посвященного теме экологии - «Наврузи Ватан», которым М. Мирзошоев руководил около 20 лет, поднимались многие острые экологические вопросы, волнующие не только таджикистанцев, но и всех жителей нашего региона.

Были в его жизни взлеты, были и падения. Но он стремился с честью выходить из трудных ситуаций, отдавая все силы любимому газетному делу и воспитанию талантливых молодых журналистов.

- Что Вас побудило стать журналистом?

- Наблюдательность и любопытство в сочетании со стремлением выделиться.Помню, еще будучи учеником 5-го класса, я наладил связи с газетами «Каротегини Совети», «Пионери Тоджикистон» и районной газетой Джиргаталя. Тогда газетное слово имело потрясающее воздействие. Как-то, будучи еще мальчишкой, я написал заметку в газету «Каротегини Совети», которая называлась «Мудири холабегам» («Безответственный завмаг»). По ее следам бедного завмага, который, по моим описаниям, периодически отсутствовал на рабочем месте, и это подтвердилось, сняли с работы. Потом он долго упрашивал моего отца, чтобы тот повлиял на меня, но дело уже было сделано.

Так и стал журналистом.

В начале 80-х в газете «Комсомоли Тоджикистон» вышла моя статья «Дарди бадро даво мебояд» («Заразную болезнь следует вылечить»), которая была посвящена теме национализма. Она стала предметом обсуждения в секретариате ЦК КПСС. На нее в редакцию поступило более 500 откликов. Кстати, у меня до сих пор хранится отклик, написанный студентом тогдашнего первого курса, который поразил меня своей грамотностью. На двух страницах его изумительного текста я не нашел ни единой ошибки, поэтому я предрек ему большое будущее, и мой прогноз сбылся. Это был нынешний ректор Педуниверситета Абдуджаббор Рахмонов.

- Трудно было закрепиться в основном составе? И как насчет карьерного роста?

- Нас называли бойцами идеологического фронта, и что бы сейчас ни говорили, именно СМИ первыми стали говорить об изменениях в обществе и реально менять ситуацию. Я три раза становился исполняющим обязанности главного редактора. Первый раз на семь дней, второй – на десять и третий – на четыре месяца. Это было время, когда за один только необдуманный шаг можно было «лишиться головы». Поэтому, когда последний раз меня пригласили и предложили на этом посту сменить редактора Ато Ходжаева, «провинившегося» в том, что он в газете поместил скандальную статью, я сказал, что соглашусь при условии, что мой товарищ, как и положено, займет более высокий пост. Поэтому в «Комсомольце» я был корректором, ответственным секретарем и заместителем главного редактора, и все эти должности в те времена были очень почетными. Позже в течение 19 лет я выполнял обязанности главного редактора газеты «Наврузи Ватан».

- А курьезы в работе случались?

- А как же! И не раз. Как-то в отсутствие главного редактора и его заместителя в редакцию позвонил Джаббор Расулов (первый секретарь ЦК КП Таджикистана). Не найдя их, секретарша позвала меня. Я же, идя по коридору, обдумывал, как мне стоит обратиться к первому лицу республики. Из пришедших в голову вариантов: раис (председатель), муаллим (учитель), Джаббор Расулович, ако (брат) – я выбрал последнее и потом долго комплексовал по этому поводу... А когда о своем промахе я рассказал коллеге Отахону Латифи, он пошутил: «Радуйся, что ты в тот момент не вспомнил слово «уко» («братишка»)».

- В других профессиях себя не пробовали?

- В моей трудовой книжке одной из первых записей значится: «Принять на работу в качестве пастуха». Между прочим, в Советское время такое начало трудовой деятельности в дальнейшем очень помогало в вопросах карьерного роста. Но год моей работы пастухом был связан с трудным материальным положением семьи. Позже, когда я уже жил в столице, работал с восьми до пяти вечера в университетской библиотеке и с 18 до 23 - в «Комсомольце». Это для меня было великой школой.

- Изменения политического характера как-то повлияли на отечественную журналистику, на свободу слова?

- Журналисту необходимо учесть время, в котором он живёт, и быть готовым к тому, что журналистика развивается по законам рынка. Информация – это товар, который должен быть сделан качественно и быстро человеком, несущим ответственность за свои слова. В переходный период в редакциях оставались работать главным образом только люди, которые, говоря словами Максима Горького, «не писать не могут». Вот и я считал и продолжаю считать, что журналистика – это на всю оставшуюся жизнь…

Уровень свободы слова в нашей стране очень велик, особенно в печати. Пишут всё, что заблагорассудится... Сейчас ни чиновники, ни журналисты ответственности за свои деяния практически не несут, предпочитая просто пользоваться свободой слова. Народ верит журналистам, потому что видит в их материалах суждения, похожие на правду…