Не в силе Бог, а в правде

Проблема отношения к правде, полноценной и объективной информации, процессу установления истины и скрытых событий, исторической хронологии и фактов в историографии крайне важна и актуальна.

Учитывая огромное значение театра, как важного средства воспитания трудящихся масс, 3-я сессия ЦИК Таджикской АССР в апреле 1928 г. приняла резолюцию «О состоянии народного просвещения в Таджикистане и о ближайших перспективах работы», в которой ставилась задача «организовать национальный государственный оркестр и драматическую труппу…».

Для формирования Таджикского государственного театра Наркомпроса Таджикской ССР в 1929 году из Ташкента в Дюшамбе был приглашен выпускник Госдрамстудии при узбекскомИнституте просвещения им. И.В. Сталина в Москве Хомид Махмудов.

Х. Махмудов в период своей деятельности в нашей республике организовал оркестр народных инструментов (1931), стал основателем первого в стране Государственного таджикского драматического театра в Сталинабаде (1933), ныне это Государственный академический театра драмы им. А.Лохути. Также Хомид Махмудов - основатель Государственного таджикского музыкально-драматического театра им. Лохути в Ходженте (1934) - ныне Государственный театр музыкальной комедии им. К. Худжанди.

Для правильного понимания того или иного исторического факта обратимся к книге «Труды Государственного центрального театрального музея им. А. Бахрушина» (1941), где помещена статья интерпретатора Н.И. Львова «Материалы к истории таджикского театра», которая во многом и стала константой, предопределив тем самым судьбу научных высказываний в театроведении и умозаключений последующих авторов.

Некоторая недосказанность и полуправда автора при подготовке данного исторически важного материала, и, наконец, сам процесс избирательного подхода в трактовке того или иного факта никак не способствовал решению значимых поставленных задач.

Не секрет, что историческая ценность любого научного труда определяется, в первую очередь, своей беспристрастностью в точных формулировках представленных автором материалов, особенно, когда это связано с историей театральной летописи и документами об основных этапах становления и развития таджикского профессионального театра.

В нашем случае на странице 125, в разделе «Стационарные театры» вместо очевидного «Государственный таджикский музыкально-драматический театр им. Лахути в Ходженте» указано «в Ленинабаде», чего не может быть по факту, так как данный областной центр до 1936 года назывался Ходжент.

На странице 127 указанного первоисточника Н.И. Львов пишет, что «организация театра и художественное руководство было поручено Хомиду Махмудову, таджику, окончившему Узбекскую театральную студию в Москве». На самом деле, Хомид Сайидович Махмудов окончил Госдрамстудию при узбекском Институте просвещения им. И.В. Сталина в городе Москва (1927).

Далее, на страницах 128-129 автор, ссылаясь на рассказ заведующего литературной частью драматического театра А.Усманова о происшедшем в 1930 году инциденте с «местными кулаками в кишлаке Хышт за Кулябом» (кишлак Хишт Муминабадский район), автор, справедливо отмечая, что выезды в те годы, когда ещё не было ликвидировано басмачество, были очень сложным, а подчас и опасным делом, умалчивает о главном, что руководителем вышеупомянутой агитбригады был Хомид Махмудов, который принял упреждающие меры по недопущению злого умысла со стороны контрреволюционных сил.

В «Списке постановок государственных сталинабадских таджикских театров» на стр. 160 источника отсутствует репертуарный план спектаклей первого 1929/30 гг. театрального сезона, а ведь именно на начальном этапе режиссёром-постановщиком Хомидом Махмудовым было осуществлено восемь спектаклей в различных театральных жанрах - пантомима, музыкальная драма, комедия.

И уже совсем непонятна риторика и тональность автора первоисточника, с которой он пишет на странице 145 при подведении им итогов за десять лет пройденного пути профессиональным театральным коллективом, называя его «Слабым драмкружком, еле справляющимся с небольшими агитками…».

Такое заключение предполагает экспертный, профессиональный подход и требует проведение анализа репертуарного плана театра за указанный (1929 -1939 гг.) период времени.

Из общего количества (39) поставленных разножанровых театральных спектаклей выявлено, что на протяжении пяти театральных сезонов (1929/30 – 1933/34) 22 спектакля приходятся на Таджикский государственный театр Народного комиссариата просвещения (Наркомпрос) Таджикской ССР и 17 спектаклей в активе Государственного таджикского драматического театра им. Лохути в Сталинабаде (1934/35–1938/39). Комментарии, как говорят, излишни.

Образчиком «изложения истории таджикского драматического искусства» является брошюра кандидата искусствоведческих наук, председателя научно-исследовательской секции Всероссийского театрального общества (ВТО) Г.И. Гояна «Театр, рождённый Октябрём».

Поддержав инициативу ВТО в подготовке очерка об «истории таджикской сцены», научно-исследовательский кабинет музыки Управления по делам искусств при Совете народных комиссаров (СНК) Таджикской ССР своё обращение к читателям препровождает словами, что «несколько глав из книги представляют собой законченное целое: монографию, имеющую самостоятельную ценность».

В действительности же, брошюра, изданная Госиздатом Таджикистана в 1943 г., написана Г.И.Гояном в преддверии ХХV годовщины Октябрьской революции 1917 года, и её «ценность» состоит лишь только в том, что она схематично схожа с очерком Н.Львова «Материалы к истории таджикского театра». И как «сиамские близнецы», родившиеся в пору сталинской эпохи, они пропитаны духом и пронизаны пафосом революционной борьбы против «врагов народа».

Предрешив дальнейшую судьбу монографии, автор акцентирует внимание читателей к безапелляционности своих научных взглядов и в непререкаемости сделанных им выводов в лице научного работника ВТО.

Так, например, вопреки известномупостановлению Совнаркома СССР от 27. 03. 1923 г. об учреждении в городе Москва «Бухарского дома просвещения» (1923-1926 гг.), специализирующегося по трём направлениям: рабфак, народное просвещение, отделение кино и театрального искусства, Г.И.Гоян на страницах (16; 21) пишет: «Х. Махмудов и Фатхулло Умаров в течение трёх лет (с 1924 по 1927 годы) обучались в театральной студии при московском узбекском рабфаке».

Рабфак им. Калинина в Москве в 1926 г. окончил Султон Саидмуродов. Скорее всего, разнящая специализация С. Саидмуродова на рабфаке и полученная профессиональная квалификация (актёр-режиссёр) Хомидом Махмудовым стали главным критерием и мотивацией для руководства Совета народных комиссаров (Совнарком) Таджикской ССР в его назначении директором, главным режиссёром вновь образованного таджикского профессионального театра (1929).

Феномен Хомида Махмудова состоит в том, что в отличие от основоположника первого профессионального русского публичного театра Фёдора Григорьевича Волкова (1729-1763), основателя узбекского профессионального театра Хамзы Хаким-заде Ниязи (1889-1929) и инициаторов создания самодеятельного театра в Душанбе, Хомид Сайидович Махмудов обладал профессиональной подготовкой и высокой художественной культурой, имел два высших образования, одно из которых было «специальное театральное».

Принижена роль Хомида Махмудова и в вопросах, связанных с использованием сценических номеров, построенных на местном материале. Собранные факты из повседневной жизни в форме частушек, небольших сценок из пьес шутливого содержания (англ. sketch) преподносились зрителю в жанре острой сатиры и были тесно увязаны с актуальными проблемами и насущными задачами и темами дня.

Не лучшим образом выглядит солидарная с двумя предыдущими очерками научная статья литературоведа Л.Н.Демидчик «Зарождение и становление таджикской драматургии (1929-1941 гг.) в книге «Вопросы истории таджикской советской драматургии и театра» (1957).

Так, например, на странице 273 сборника из 8 пьес, поставленных Хомидом Сайидовичем Махмудовым в театральном сезоне 1929/30 года, автором указано всего три. Статусное название «Бухарский дом просвещения» в книге на странице 97 низведено автором в «театральную студию при Бухарской школе просвещения в Москве».

Представители политизированной части постсоветского научного театрального сообщества, овладев навыками, как из обрывков правды можно сшить полотно лжи, прекрасно понимали, что самое главное – это научиться искусно педалировать и понять мотивацию краплёного чёрного пиара, определить факторы и способы воздействия и делать всё возможное для успешного решения поставленных задач.

Поэтому, когда речь заходит о творческом начале человеческой личности в истории цивилизации, учёному сообществу, добропорядочному чиновнику подобает придерживаться не только нравственных, морально-этических норм в отношении первопроходцев, организаторов научных и культурных центров в Республике Таджикистан, но и неотступно следовать народному поверью - «Не в силе Бог, а в правде».