Письмо, отправленное поэту Пайраву Сулаймони спустя 24 года после его смерти

Как сообщает Asia-Plus, поэт-новатор Пайрав Сулаймони стоял у истоков таджикской школы профессионального художественного перевода. Владея русским языком, на рубеже 1920–1930-х годов он одним из первых переложил на таджикский язык русскую классику и советскую прозу.

В 2019 году к 120-летию со дня рождения поэта Институт языка и литературы имени А. Рудаки Академии наук Таджикистана и Литературный фонд имени С. Айни решили издать сборник его лирики «Хрустальные руки». Внук поэта, художник Сулейман Шарифи, готовил иллюстрации и участвовал в составлении книги. Разбирая домашний архив, он обнаружил пожелтевший конверт, заполненный каллиграфическим почерком. В графе «куда» значилось: город Сталинабад, Союз советских писателей, в графе «кому» — Пайраву Сулеймани. Письмо было отправлено из Сухуми неким Ал. Уфляндом, а на почтовом штемпеле стояла дата 29 мая 1957 года. Это озадачило внука, ведь поэт умер в 1933 году.

В конверте лежали два ветхих листа машинописного текста. Автор интересовался жизнью, карьерой и творческими успехами Пайрава, кратко рассказал о себе, упомянул сборник басен, стихи и переводы. В конце Ал. Уфлянд сообщил, что его пребывание в санатории Сухуми заканчивается, он возвращается в Москву, а в июне, вероятно, отправится в творческую командировку в Сталинабад. Там он надеялся при личной встрече вспомнить былое и обсудить возможность перевода произведений Пайрава на русский язык, а также предложить поэту перевести его тексты на таджикский.

В пятидесятые годы прошлого века в СССР началась оттепель — время перемен во всех сферах жизни, и многие пытались восстановить связи, прерванные в суровые и опасные тридцатые. Возможно, это письмо — как раз такой случай. Ал. Уфлянд по какому-то недоразумению полагал, что Пайрав жив, и адресовал послание, как он думал, известному шестидесятилетнему поэту, автору книг и сборников, лауреату премий, влиятельному сотруднику Союза писателей Таджикистана, окружённому друзьями, соратниками и учениками.

Но жизнь сложилась иначе. В июне 1933 года, спустя два года после того, как была сделана упомянутая в письме фотография, 34-летний Пайрав умирал на больничной койке в инфекционной палате госпиталя города Самарканд. Рядом находились приехавшие из Бухары супруга Мухаббат, дочери Гульчехра и Лола, брат Яхьё и сестра Сарвар. Возможно, в угасающем сознании поэта возникали странные образы, эпитеты и метафоры. Эти строки, объединённые рифмой, превращались в прощальные стихи, которые поэт унёс с собой в могилу.