Чужие среди своих: чем оборачиваются политические распри в эмиграции

Автор: Вечерка

Как сообщает Вечёрка, в июне 2026 года в центре внимания оказалась история Асадулло Бобоева — таджикского оппозиционера, бежавшего от преследований в Германию в 2017 году. После долгого разбирательства власти ФРГ решили депортировать его и 19-летнего сына в Таджикистан. Суд отклонил доводы защиты о возможных преследованиях на родине, и по прибытии в Душанбе Бобоева поместили в СИЗО. Правозащитники, включая Human Rights Watch, назвали это нарушением принципа non-refoulement.

Бобоев стал четвёртым таджикским оппозиционером, депортированным из Германии с 2023 года; его предшественники получили длительные сроки. Этот случай, казалось бы, должен был сплотить эмигрантов, но реальность оказалась обратной: таджикская оппозиция в изгнании всё глубже погрязает в внутренних дрязгах, затмевающих борьбу с режимом Эмомали Рахмона. Похожий сценарий наблюдается и среди российской политэмиграции: в декабре 2025 года Владимир Кара-Мурза вышел из «Антивоенного комитета России» после того, как Гарри Каспаров обвинил его в «недостаточном отсидке» и «пиар-акции». Конфликт перерос в борьбу за контроль над платформой при ПАСЕ, нанеся удар по доверию к демократическим инициативам.

В таджикской среде процессы зашли дальше. В августе 2024 года лидер ДРРТ Шарофиддин Гадоев обвинил руководство Национального альянса Таджикистана в диктатуре и культе личности, указав на доминирование ПИВТ в совете. После исключения его движения из коалиции НАТ раскололся. В августе 2025-го в ПИВТ произошёл новый раскол: Мухаммадикбол Садриддин создал движение «Реформаторы Таджикистана», а в январе 2026-го трое молодых активистов вышли из партии, обвинив руководство в недальновидности.