Таджикистан всё ближе к бедности

Пандемия коронавируса и вызванные ею ограничения нанесли серьезный ущерб экономике Таджикистана. Основная причина - все еще высокая зависимость от модели роста экономики, основанной на внешних факторах, как то трудовая миграция и импорт.

Для внутреннего же роста - производства и развития частного сектора сделано было очень мало.

Согласно МВФ и обзора мировой экономики Сбербанка РФ «введение карантинных ограничений из-за распространения коронавируса оказало беспрецедентное влияние на экономическую активность в 2020 году. Устойчиво высокий показатель ежедневной заболеваемости коронавирусом сдерживает динамику экономической активности. Глобальный композитный индекс деловой активности опустился с 52,4 пункта в августе до 52,1 пункта в сентябре 2020 года.

По оценкам МВФ, падение мировой экономики в 2020 году составило 4,4% после роста на 2,8% годом раннее. Уникальная природа текущего кризиса способствовала масштабному сокращению активности в мировой торговле. Согласно оценкам МВФ, объемы мировой торговли товарами снизились в среднем на 8,1% в 2020 г. после роста на 0,2% в 2019 году.

По мере снятия ограничений активность в мировой торговле начала восстанавливаться в июне, что отчасти связано с ростом экспорта из Китая на фоне увеличения внешнего спроса на медицинское оборудование и оборудование для дистанционной работы.

Повторные волны коронавируса, вероятно, будут сдерживать дальнейшее восстановление активности.

Ключевые экономические партнеры Таджикистана Китай и Российская Федерация также сильно пострадали от ограничений экономической и торговой активности.

В то время как в Китае ситуация немного улучшается, на фоне сложной эпидемиологической ситуации в РФ, во втором и третьем кварталах ВВП России сократился на 8 и 3,4 процента соответственно; сохранение отрицательной динамики ожидается в четвертом квартале в связи со второй волной пандемии. По итогам 2020 года ВВП России ожидается на уровне минус 4 процентов.

В отношении региона Европы и Центральной Азии, налицо явное преобладание риска негативного развития ситуации. Дальнейшее распространение инфекции по странам региона и принятие в связи с этим ограничительных мер ляжет еще более тяжелым бременем на потребление и инвестиции.

В дополнение к этому резкое сокращение объемов денежных переводов может усугубить спад в экономике региона. Длительная рецессия может отрицательно сказаться на финансовом секторе стран региона и усилить риск финансовой нестабильности. Продолжительное ухудшение настроения инвесторов может стать причиной существенного сокращения объемов прямых иностранных инвестиций.

У нас для вас две новости…

Практически прекращение трудовой миграции привело к 30-40 процентному снижению денежных переводов согласно данным МВФ и ЦБ РФ, что, в свою очередь, сократило импорт, внутреннее потребление, спровоцировало кризис ликвидности на валютном рынке страны, заставив Нацбанк принять неординарные меры, как то продажа золота.

В то же время согласно опросам «Слушая Таджикистан» Всемирного Банка, сокращение денежных переводов и девальвация национальной валюты, обострили проблемы бедности и продовольственной безопасности для основной массы населения страны.

Хорошей новостью явилось то, что в целом спад ВВП оказался не таким сильным, как ожидалось. Причинами поддержания позитивного роста в экономике РТ явились: (1) низкие меры ограничения экономической активности.

Карантинные меры были краткосрочными и незначительными в отличие от других стран. (2) Несмотря на спад в секторах спроса и сферы услуг, рост остался значительным в секторах промышленности (рост 10,7%) и сельского хозяйства (8,1%).

Согласно обзору Минэкономиразввития по итогам конца 3-го квартала текушего года, ВВП республики вырос по сравнению с аналогичным периодом 2019 года на 4,2%, что на 3,0% меньше годом ранее.

Вместе с тем, объем инвестиций сократился против аналогичного периода прошлого года на 6,9%, в том числе по иностранным и госинвестициям на 18,4 % и 5,3 % соответственно.

Меры реагирования правительства на пандемию для поддержания экономической активности и социальной поддержки были приняты, но все же ограничены достаточно низким уровнем резервов как монетарных со стороны Нацбанка, так и фискальных со стороны Минфина и бюджета.

Правительство отложило некоторые налоговые сборы, смягчило денежно-кредитную поли­тику, выполнило обещание повысить зарплаты и проч. Но все предпринятые меры были, в основном, косвенными, явно недостаточными и несравнимо ниже той поддержки, которую оказали правительства стран соседей, как например Узбекистан, Казахстан и Россия.

Когда экономика завязана на мигрантах

Кризис, вызванный пандемией, серьезно повлиял на сокращение денежных переводов и как следствие сокращение доходов населения, создав давление на курс нацвалюты и вызвав ее обесценение и частично спровоцировав рост инфляции.

Цены выросли существенно (продовольственная инфляция составила порядка 11%), что было вызванно как сокращением поставок ключевого импорта на фоне транспортных ограничений, так и в связи с удорожанием стоимости импорта в нацвалюте, включая стоимость импортных поставок во внутренней цепочке производства в стране.

Рост цен, в какой-то, мере был сдержан ростом внутренного сельхозпроизводства, однако это касалось в основном продуктов первичного сельского хозяйства и растениееводства с низкой переработкой.

Как и прежде задача обеспечения внутренней продовольственной безопасности стоит остро, а делается крайне недостаточно для развития и поддержки внутренних цепочек добавленной стоимости, внутренней переработки и производства ключевых продуктов питания.

Понятное дело, что возможности для принятия прямых мер финансирования и субсидирования ограничены, и даже те, что есть, могут усугубить и без того неравные условия для конкуренции.

Но при наличии политической воли вполне можно без труда принять пакет мер для удучшения конкурентной бизнес среды, снятия барьеров бесконечного «закошмаривания» внутреного малого бизнеса, частного производителя со стороны налоговых инспекторов и разного рода проверяющих органов. Однако о данных мерах пока приходится только мечтать, а между тем последствия кризиса текущего года еще раз показали, как важно усиливать внутреннюю базу экономики, производства и особенно продовольственной безопасности.

Спад денежных переводов, составивший порядка 37% согласно данным ЦБ России, безусловно, сушественно сократил предложение валюты на внутреннем рынке, вызвал ее дефицит и девальтацию сомони со стороны регулятора НБТ.

В условиях существенной долларизации экономики РТ, высокой неформальности и высокой доли валютных депозитов и кредитов в финансовой системе, необходимости обслуживания растущего внешнего долга, любые резкие скачки курса нацвалюты могут иметь непредсказуемые последствия.

В то же время возможности НБТ и правительства для проведения прямых интервенций ограничены. Видимо на фоне данных сложностей, Нацбанк и правительство в текущем году пошли на продажу части резервов золота в Швейцарию для пополнения ликвидных резервов, финансирования импорта и обеспечения валютной ликвидности внутренней финансовой системы.

Тем не менее, только осенью, Нацбанк вынужден был пойти на управляемую резкую девальвацию в 9.4% для стабилизации ситуации на рынке валюты. При этом предложение практически не выросло и осталось на том же низком уровне, удерживая сложную ситуацию, особенно для импортеров и малого бизнеса, кредитополучателей в банках.