«Культурная пропасть между нашими народами сохраняется»

Чем дальше тот или иной регион России находится от границы с Китаем, тем больше его жители подвержены различным фобиям, связанным с понятием «желтая угроза». Однако в реальности никакого засилья граждан КНР на Дальнем Востоке не наблюдается. Напротив, в регионе хотели бы видеть больше китайских туристов и инвестиций. Об этом в интервью «Ленте.ру» рассказал эксперт Центра Азиатско-Тихоокеанских исследований дальневосточного отделения РАН Иван Зуенко.

«Лента.ру»: Один из главных мифов, существующих в России относительно китайцев, — они все захватывают на Дальнем Востоке. Вы, будучи не только синологом, но и человеком, живущим во Владивостоке, можете этот тезис подтвердить?

Зуенко: Нет, это, конечно, не более чем миф. Он не подтверждается ни документальными свидетельствами, ни чисто визуальными наблюдениями. На самом деле китайцев на Дальнем Востоке совсем не так много, как принято считать. И соответственно, их экономическая активность не столь велика, как нам хотелось бы, поскольку китайцы могли бы стать локомотивом нашего экономического роста.

Не так много, как говорят, и даже меньше, чем хотелось бы?

Мне лично кажется, что да. Экономический потенциал нашего соседа не используется. Если же говорить о цифрах — доподлинно никто не знает ни числа китайцев в регионе, ни объем их капиталовложений. Любой человек, называющий какую-то конкретную цифру, утверждая, что «китайцев на Дальнем Востоке столько-то», скорее всего, берет ее с потолка. Можно говорить только о тенденциях, довольно усредненных величинах, но не более того.

Приверженцы концепции «желтой угрозы» используют довольно логичную аргументацию: мол, китайцев почти полтора миллиарда, куда же им деваться, если не захватывать тихой сапой наши Сибирь и Дальний Восток. Почему же китайцы в реальности этого не делают?

Потому что им интереснее перемещаться внутри самого Китая. Объемы внутренней китайской миграции в тысячу раз больше объема миграции граждан КНР в Россию. Наша страна, в силу целого ряда причин, не так уж и привлекательная для китайских гастарбайтеров.

Каковы эти причины?

В первую очередь — это экономическая целесообразность. В России китайцы зарабатывают не так много (особенно после падения рубля), сюда сложно приглашать иностранную рабочую силу, есть целый ряд административных барьеров. К тому же в самой КНР идет конкуренция за рабочие руки, а есть еще и другие государства, куда китайцы с большей охотой едут на заработки. Для образованных специалистов это страны Запада — Австралия, Канада, США.

Хорошо, сами работать не едут, а вкладывать деньги в России китайцы готовы?

Безусловно, они их вкладывают, но объемы инвестиций не те, что хотелось бы...

О каких цифрах идет речь?

Тут ситуация такая же, как и с числом китайских мигрантов в России: никто точно этого не знает, четкой статистики нет. Я сам эти цифры не высчитывал, а пользовался уже готовыми исследованиями — и каждый раз их данные различались. Если же говорить об официальной статистике, то она просто шокирует: китайские вложения на Дальнем Востоке составляют процент-полтора от общего объема иностранных инвестиций.

Кто же тогда чемпион по инвестициям в регионе?

Нидерланды. Среди лидеров еще Багамские острова, Великобритания, поскольку ей принадлежала значительная часть «Сахалин энерджи», и Япония, которая сейчас владеет частью этой компании. Большая часть инвестиций — это вложения в добывающую промышленность, прежде всего в нефтегазовую сферу (на Сахалинскую область приходится от 60 до 75 процентов всех иностранных инвестиций). Если же мы говорим о китайцах, то они вкладываются в сельское хозяйство, строительство и сферу услуг.

Но я сразу хочу пояснить, что названная цифра — процент-полтора, или примерно 50 миллионов долларов в год — фактически ни о чем не говорит. То есть на самом деле инвестиций гораздо больше. Но даже если предположить, что их в 10 раз больше, цифра все равно получится не очень впечатляющая. Почему мы можем говорить, что в реальности вложений больше? Во-первых, китайский бизнес мимикрирует под местный, когда предприятия оформляются на граждан России. Во-вторых, иногда бизнес вообще не оформляется как бизнес: например, китаец берет землю в субаренду, фактически работает на ней как бизнесмен, но оформлено это будет как приглашение иностранной рабочей силы. Это очень распространенная практика. Ну, и иногда отчетность просто занижается или скрывается, что характерно, конечно, не только для китайского бизнеса, но и для местного.

Раз уж мы заговорили о сельском хозяйстве — еще одна страшилка, идущая в обойме фобий, связанных с «желтой угрозой»: аренда китайцами 100 гектаров российских земель на длительный срок. Все об этом слышали, мало кто при этом в курсе, что же на самом деле представляет собой этот договор?

Да, была такая история — китайская корпорация хотела арендовать земли в Забайкалье. Поскольку это не тот регион, который я изучаю, честно говоря, я не в курсе, чем дело закончилось. Но сама по себе шумиха, возникшая в СМИ по этому поводу, весьма показательна. Российское общество очень негативно настроено к возможности аренды китайцами сельскохозяйственных земель. Но если поехать в поля, поговорить с фермерами, с чиновниками, то обнаружим у них иные настроения — гораздо более конструктивные и позитивные. И стоит добавить, что если мы хотим, чтобы китайцы ответственно работали на российской земле, надо сделать так, чтобы они думали о завтрашнем дне. Если китаец живет сегодняшним днем и не уверен, что завтра он сможет вернуться на это же поле, то, конечно, он не особо заинтересован в том, чтобы оно оставалось плодородным.

У китайцев есть подобные проекты в Австралии, и там проблем с соблюдением экологических норм не возникает.

У них много где такие проекты есть. Утверждать, что китайцы белые и пушистые, было бы ошибкой. Везде, где возникает возможность и смысл нарушать правила ради извлечения большей прибыли, они будут это делать. Но так, пожалуй, будет поступать любой бизнесмен, не только китайский.

Иначе говоря, плохо себя китайцы ведут ровно в той степени, в какой им это позволяют местные власти?

Да, примерно так.

В Китае существует гендерный дисбаланс: мужчин больше, чем женщин. Поэтому многие молодые люди не могут найти себе жену. С этим связана еще одна российская страшилка: китайцы понаедут и начнут жениться на наших женщинах. В реальности это происходит?

В каких-то объемах это, конечно, происходит. Браков между китайскими мужчинами и русскими женщинами заключается больше, чем между китаянками и мужчинами-россиянами. Но говорить о том, что подобных семей создается так много, что это может как-то повлиять на демографическую ситуацию в регионе, нельзя. Тем более в самой КНР жизнь меняется. Сейчас уже разрешено иметь двоих детей. Ситуация, когда женщина готова сделать аборт, узнав, что ждет девочку, ради того, чтобы потом родить мальчика, уходит в прошлое.

Сейчас в Китае растет средний класс. Что Россия может предложить этой категории граждан КНР?

Да, прослойка среднего класса в Китае сегодня увеличивается, и для этих людей характерны иные стандарты поведения и потребления. В целом уровень жизни китайских и российских горожан сравнялся. По моим субъективным впечатлениям, китайцы даже несколько лучше, чем россияне, одеваются, пользуются более дорогой техникой, значительно больше тратят на еду и путешествия. Пекин нацелен на то, чтобы представителей среднего класса становилось больше: власти хотят приучить граждан больше тратить, чтобы поменять экспортную модель экономики на ориентированную на внутреннее потребление. Это, к слову, соответствует китайской традиции, поскольку на протяжении тысячелетий Поднебесная представляла собой замкнутую экономическую систему, не нуждавшуюся во внешнем рынке.

Что мы можем предложить китайскому среднему классу? Я уже сказал, что у его представителей поменялись стандарты потребления. Эти люди интересуются товарами премиу