Километры по бездорожью и резиновые сапоги: куда носит журналистов «АП»?

ПОЖАЛУЙ, если я сейчас еще раз скажу о том, что Asia-Plus - это супер-мега-дружный коллектив, вы порвете газету. Потому что все сотрудники нашей медиагруппы об этом говорят, и говорят с завидным постоянством. Возможно, эти оценки кажутся банальными и скучными словами. В конце концов, даже самые ужасные коллективы так себя преподносят.

Поэтому обойдемся без этого, только примеры.

Месяц май, т.е. снег в горах уже хорошо тает, реки - бурные, природа - изумительна. Мы едем в Бальджуван, да не то чтобы в сам районный центр, а дальше - в местечко Сари-Хосор. Это потом бывалые люди, которые промышляют там охотой на кабанов, узнав, что корреспонденты «АП» поплелись туда в мае, крутили пальцем у виска, но тогда на планерке в редакции, когда задумывался репортаж, ничто не предвещало приключений. Мы – это: я - корреспондент газеты, Нозим Каландаров - фотокорреспондент и акаи Тохир - водитель нашего редакционного автомобиля, тогда это была «Волга» (!) – отправились выполнять задание, предупредив домашних, что вернемся хоть и поздно, но сегодня. Уже в Бальджуване, когда мы интересовались, как добраться до Сари-Хосора, наша несчастная «Волга» вызывала у местного населения гомерический смех.

Нас отправили на местный «автовокзал». Почему в кавычках? Да потому что он представлял собой берег реки Сурхоб, откуда грузовики, набитые до отказа пассажирами и их пожитками, сползали в русло реки и ехали по нему до кишлаков Сари-Хосора. Могли бы мы вернуться в Душанбе и объяснить редактору, что на «Волге» до нужного пункта нам не добраться, и вообще, сегодня мы одеты не по погоде (я, например, была в босоножках)? Могли, и ничего бы нам за это не было. Сделали мы это? Нет.

Вместо того чтобы вернуться, мы попрощались с водителем своей «Волги», запрыгнули в кузов грузовика и отправились в путь. Добрались в Сари-Хосора к обеду, еще несколько часов ушло на выполнение редакционного задания. Мы торопились изо всех сил, чтобы успеть вернуться в город, пока нас не огорошили: машины в Бальджуван сегодня уже не будет, потому что река слишком бурная. Вторым шоком для нас стало то, что ночевать придется в другом кишлаке, а до него – будьте добры пешком по горам. На дворе - ночь.

Мои босоножки порвались уже на первом подъеме, но я виду не подала. Нозим с местным гидом шли впереди, я немного отстала.

«Ты чего?»

«Ничего, босоножки порвались».

«Понятно», - сказал Нозим, сел на ближайший камень, снял с себя кроссовки и протянул их мне. Мы пошли дальше, я – в нозимовских кроссовках, Нозим – в носках, потому что ко всему прочему в мае в горах очень холодно. Через минут 15 после переобувания Нозим провалился в темноте в речку и хорошо промок; еще через минут 15 я споткнулась и подвернула ногу. В кишлак мы попали мокрые, хромые, уставшие и, в общем-то, злые.

Утром нас ждал еще один шок. «Не-а, машины до Бальджувана не будет, в это время года машина раз в неделю ходит», - сообщили нам местные жители. «Хай, ладно, я вам объясню, как дойти до района, тут не заблудишься», - подбодрил нас местный гид. В магазине мы прикупили себе резиновые мужские сапоги и отправились в путь. Только чудо помогло нам совершить его все-таки не пешком. А в Бальджуване нас верно дожидалась «Волга»; шофер ночевал прямо там, где мы его и оставили. Мог бы он уехать в Душанбе? Мог, и ничего бы ему за это не было. Сделал он это? Нет.

Июль месяц, т.е. снег продолжает таять, в горах все равно холодно, впрочем, природа опять изумительная. Мы – это я и наш фотокорреспондент Ромиш Ибрагимов – отправляемся по заданию редакции в Мургаб. До Хорога нам нужно добраться на «общественном» транспорте. Почему в кавычках? Потому что общественный транспорт, который ходит в ту сторону, – это внедорожник, набитый до отказа пассажирами и их пожитками. Не добравшись до Хорога, наш внедорожник ломается. За окном машины уже темно, поломка серьезная, так что, будьте добры, – пешком к месту ночевки, к ближайшему караван-сараю. Нехитрый ужин; а когда я огляделась по сторонам, то решила, что точно спать здесь не буду. Потому что устраиваться на ночлег там можно было только на прохудившихся, засаленных курпачах, плюс к этому в комнатах для ночевки прыгали самые настоящие жабы. Понятия не имею, откуда они там взялись. Ромиша жабы не пугали, он устал, и ему было все равно, где и как спать. Но он стойко выслушивал мое нытье и согласился не спать со мной до утра. Так мы сидели в пустой, темной столовой, пока меня окончательно не свалил сон.

«Идите и уж как-нибудь поспите на этих курпачах».

«А жабы?»

Ромиш молча зашел в комнату, где мне предстояло устроиться на короткий сон, оттуда вынес двух животных, выбросил их во двор и сказал, что будет сидеть до утра, чтобы больше в комнату никто не попал. Если честно, меня уже устраивало и то, что в комнате просто никого нет. Ромиш просидел около моей комнаты, пока совсем не рассвело.

Мог бы он тоже пойти спать? Мог, и ничего бы я ему не сказала. Сделал он это? Нет.

Ну, такой у нас коллектив.