Сказка про халифа

Однажды халиф ал-Мутатид, Свет Веры и Повелитель Мира, заслушивал ежемесячный отчет о расходах на содержание двора. Отчет длился долго, визирь читал свои папирусы тихим монотонным голосом, и халиф начал было дремать, но тут визирь произнес роковые слова:

- Куплено мускуса для дворцовой кухни на триста динаров…

- Ну-ка, постой! Что за мускус? – недоуменно спросил халиф. – Все знают, что я его терпеть не могу!

Растерявшийся визирь начал оправдываться, но халиф оборвал его:

- Может быть, я еще что-то пропустил? Читай с самого начала!

Визирь покорно поклонился и снова забормотал:

- Отпущено для кухни и пекарен десять тысяч динаров… Отпущено для водоносов сто двадцать динаров, на благовония и бани – три тысячи динаров…

- Три тысячи всего за один месяц и только на бани? – изумился халиф. – Читай дальше!

- Отпущено сто пятьдесят динаров на жалованье отведывателей блюд вашего величества…

- Ты сказал – отведывателей? А сколько их всего?

Дворцовый визирь так долго перебирал папирусы, что халиф начал терять терпение.

- Их пятеро, – наконец сказал визирь.

- А зачем мне пять отведывателей блюд? – снова удивился халиф.

Визирь грустно вздохнул.

- Я предусмотрел это на случай смерти отведывателя. Если в еде обнаружится яд – да сохранит Аллах от подобного злодейства! – то остальные блюда будет пробовать следующий отведыватель. Но если коварные враги отравили всю еду, не исключая вина, шербета и фруктов, тогда придется призвать третьего, а может быть, и остальных отведывателей.

- Да ты надо мной смеешься! – вскричал халиф.

К трону приблизился начальник канцелярии – давний недруг дворцового визиря.

- Нижайше сообщаю, что все пять так называемых отведывателей являются двоюродными и троюродными братьями почтенного визиря.

- А кому же еще я могу доверить жизнь нашего обожаемого повелителя, как не близким людям? – ответствовал дворцовый визирь. – И почему уважаемый начальник канцелярии не упомянет собственного брата, который занимает должность капитана придворных судов – именно занимает, потому что он ни разу в жизни не поднимался на палубу!

Халиф поднял руку. Спорщики испуганно умолкли.

- Довольно! Я хочу знать, в какую сумму обходится содержание моего двора?

- На дворцовую службу отпускается полторы тысячи динаров в день, – без запинки ответил визирь.

- Полторы тысячи в день? То есть… Сколько это будет в месяц?.. Сорок пять тысяч полновесных динаров в месяц?! Да за такие деньги можно содержать целую армию!

Скажи, остался ли в Багдаде хотя бы один человек, который не служит при дворе? –воскликнул халиф. – Надеюсь, это все траты?

- В эту сумму не входят расходы на принцев дома повелителя, на его личную гвардию и содержание высочайшего гарема.

- Ах, да, – протянул халиф. – Кстати, я давно хотел узнать, сколько женщин в моем гареме?

Дворцовый визирь опять зарылся в кипе папирусов.

- В гареме его величества насчитывается триста пятьдесят восемь жен и наложниц.

- Так много? – удивился халиф. – Тогда скажи, скольких из них я посещаю?

Из толпы придворных вышел главный евнух.

- Великий господин одаряет своей милостью от пяти до восьми женщин в месяц. Причем, некоторых счастливиц он навещает по два раза, а иногда и по три.

- Так почему я должен содержать всех остальных? Во сколько мне обходится гарем?

- В сто динаров ежедневно, о самый могучий из земных мужей, – в один голос ответили главный евнух и дворцовый визирь.

Толпу придворных растолкал командующий личной гвардией халифа.

- Эй, вы забыли добавить расходы на евнухов! Их уже больше, чем у меня солдат! Главный евнух в сговоре с дворцовым визирем пристроили в гарем семьсот своих друзей, родственников и друзей их родственников! И есть подозрение, что не все из этих охранителей целомудрия подверглись необходимой операции!

От такого чудовищного обвинения главный евнух и дворцовый визирь едва не потеряли дар речи, а потом завопили:

- А кто каждый месяц запрашивает на корм для гвардейских лошадей столько овса, что его хватило бы на двести слонов?!

Халиф в гневе вскочил на ноги.

- Довольно! Мне служат лжецы и казнокрады! Неудивительно, что в казне все время не хватает денег. Нет на свете такой казны, которая бы смогла насытить ваши жадные желудки!

Он указал на дворцового визиря.

- Стража! Этому негодяю немедленно дать пятьдесят ударов палкой по пяткам, после чего повесить! Хотя, какая польза от покойника? Я дарю тебе жизнь и почетную должность уборщика дворцовой конюшни! Но сначала ты отведаешь палок!

Визиря уволокла стража. Как только стихли вопли несчастного, халиф обвел перепуганную свиту гневным взором.

- Я знаю, что у каждого из вас при дворе кормится кто-то из приятелей или родственников. Поэтому с сегодняшнего дня я сам буду следить за дворцовыми расходами!
Придворные надеялись, что гнев повелителя быстро пройдет. Гнев действительно прошел, и больше никто не был наказан, но поводов для радости не было. Произошло неслыханное: халифу понравилось экономить деньги!

Теперь за ним повсюду следовал писец и человек со счетами.

- Незачем подавать к столу тридцать сладких блюд и горы фруктов, – говорил халиф. – Я не могу все это съесть. Пусть подают только три сладких блюда, двенадцать перемен основных блюд вместо сорока.

- Подсчитал? Сэкономим восемьдесят динаров в день! А теперь сочти, сколько это будет за месяц, за год и за пять лет. Сто сорок шесть тысяч динаров? Великолепно!

По пять раз на дню халиф проверял списки дворцовых служителей.

Визири и придворные трепетали в ожидании новых повелений халифа. И они следовали – одно страшнее другого.

- Хранитель гардероба, сколько у меня шелковых и парчовых халатов?

- Две тысячи сто шестьдесят три, ваше величество!

- Сто шестьдесят три оставить, две тысячи продать! И уволить лишних слуг – прачек, гладильщиков, сборщиков моли, вытряхивателей пыли!

Халиф был счастлив как никогда в жизни. Он с гордостью показывал придворным и иностранным послам свою личную казну – десятки сундуков с золотом.

- Вот что значит рачительный подход к финансам! Я мог бы стать лучшим в мире начальником казначейства, если бы уже не был халифом!

А в это самое время в Багдаде плакали, стенали, бились головой о стену тысячи и тысячи людей.

И было от чего!

Великое множество жителей еще вчера богатого города осталось без всяких средств к существованию. Сотни уволенных слуг и их семей просили подаяние у таких же бедолаг.

Лавочники бесполезно надрывали глотки, зазывая покупателей – ни у кого не было денег, никто более ничего не покупал.

Разорились купцы, поставлявшие ко двору дорогие ткани, одежду, мебель, паланкины, золотые украшения, благовония для гарема, фрукты, сладости и тысячи других товаров.

Беда не миновала и тех, кто, казалось бы, не имел никакого отношения ко двору халифа. Половина солдат из личной гвардии была выслана из города, пошли по миру содержатели домов свиданий, игорных и питейных заведений, а за ними – виноторговцы и оружейники.

Когда халиф проехал по городу, его поразили пустые улицы и закрытые лавки. Он видел только бесчисленных нищих, которые протягивали руки и кричали: «Спаси нас, халиф! Мы хотим есть!»

А однажды он обнаружил в собственной опочивальне письмо со словами: «Халиф – скряга!» Он приказал немедленно казнить весь караул, но настроение было надолго испорчено.

И неприятность эта была не последней. За обедом халиф выразил удивление:

- Почему подали только три перемены и всего одно сладкое блюдо? Я просил беречь деньги, но не морить меня голодом!

Придворные пошептались. Вперед вышел самый старый чиновник двора.

- Великий государь! Я прожил восемьдесят лет. Наверное, достаточно. Поэтому я могу сказать то, что не осмелятся сказать остальные. Еды мало, потому что в казне совсем не осталось денег! Нам не на что купить хорошие продукты!

Халиф расхохотался.

- Ты просто выжил из ума! Все видели, сколько денег я сберег для казны!

- Да, но каждый сбереженный динар обошелся в три потерянных. Торговли нет, двери таможен заросли паутиной, жители обнищали, они не могут платить акцизы и подати. Багдад совсем обезлюдел, державе грозит гибель!

Халиф помрачнел.

- Ну, ладно. Допускаю, что я немного увлекся. Но что нужно сделать, чтобы вернуть былое процветание?

- На наше счастье, в Багдаде сейчас находится человек, который помог многим государям. Он сможет подать лучший совет из возможных.

- Так призвать его сюда немедленно!

Час спустя перед халифом предстал знаменитый Советник. Он был печален.

- Ах, государь, я не узнаю счастливый Багдад! Теперь он напоминает кладбище. Правда, на кладбище нет такого количества попрошаек.

- Я призвал тебя за советом, а не для того чтобы выслушивать дерзкие речи, – раздраженно сказал халиф.

Советник поклонился.

- Тогда вот мой совет. Я предлагаю устроить большой пир. Такой большой и такой богатый, чтобы и через двадцать лет горожане радостно смеялись, вспоминая о нем.

- Ты смеешь шутить, чужеземец? Казна пуста, а ты говоришь о каких-то пирах!

Советник ничуть не смутился.

- Пир – это еще не все. Необходимо объявить о строительстве нового дворца, который превзойдет величием и роскошью отделки все доселе построенное в подлунном мире!

- Мое терпение истощается! – вскричал халиф. – Еще один такой совет – и ты отправишься в зиндан!

- Благодарю за напоминание, о мудрый государь! – сказал Советник. – Было бы чрезвычайно полезно освободить из тюрьмы командующего дворцовой гвардии, главного евнуха, а главное – вернуть ко двору бывшего дворцового визиря.

- Как? Ты советуешь помиловать тех самых негодяев, которые ввергли державу в расточительные траты?

- Да, помиловать и назначить на прежние должности,– подтвердил Советник. – Ведь мне рассказывали, что они большие знатоки во всем, что касается перерасходов.

Увидев, что халиф побелел от ярости и уже подзывает стражников, Советник добавил:

- Главная причина болезни государства – недостаток денежного обращения. Ваша держава сейчас обескровлена и находится при смерти. Спасение заключается в том, чтобы как можно скорее начать тратить как можно больше денег. Золото и серебро потекут по всем сосудам государственного тела, как свежая вода с гор наполняет сухие русла рек и арыков, и великий халиф увидит, как мгновенно оживут торговля и ремесло, как заполнятся народом улицы Багдада, как могучим потоком хлынут налоги и подати!

Халиф погрузился в раздумья.

- Даже если ты прав, где я возьму деньги на все эти расходы?

- Они есть в личной казне государя, которую он создал благодаря своей необыкновенной предусмотрительности, – почтительно улыбнулся Советник.

- Вот именно, я так старался собрать эти деньги. А ты хочешь, чтобы я потратил их на бессмысленные пиры?

- Уверяю, государь, очень скоро они вернутся в пятикратном и даже десятикратном размере!

И все произошло в точности так, как обещал Советник.

Уже через полгода Багдад стал таким же богатым, как и прежде. Во все сорок столичных ворот, гремя бубенцами, входили торговые караваны. Весело шумели огромные базары, истошно вопили продавцы, кабаки и харчевни были набиты жующим и пьющим народом.

Ювелирные лавки не успевали обслуживать привередливых покупателей – поставщиков двора, строительных подрядчиков и дворцовых чиновников. Одни обогатились на поставках и подрядах, а другие – на благодарности поставщиков и подрядчиков.

И, как всегда, каждый месяц дворцовый визирь отчитывался о расходах. Халиф дремал под монотонное бормотание визиря, который боялся только одного: как бы ненароком не произнести роковое слово – «мускус».

(Печатается в сокращении)

Об авторе: Сергей Геннадьевич Занин, руководитель «Пражской школы бизнеса», бизнес-консультант, писатель